Гроза 3
Шрифт:
Ответ ошарашил и Андрея, и Сашку. Как же не было?
– Дураки были!
– Виктор уставился невидящим взглядом в расположенную напротив полку для книг.
– Дураки, карьеристы, прилипалы, идейные фанатики, случайные попутчики по родству или дружбе, хитрованы решившие поймать удачу за хвост, националисты одной вечно обиженной нации... и всякое другое отребье. Идейных врагов не было.
– Генерал сделал паузу.
– Все были за советскую власть. Но у каждого своe представление об этой власти имелось.
Андрей быстро рассортировал погибших по указанным Виктором категориям. Большинство легко укладывалось
– Витя, а как же Калинин?
– Андрей сделал неопределeнное движение рукой.
– Не получается у меня его в дураки или хитрованы определить. Да и на фанатика он мало похож.
– А товарищ Калинин - герой.
– Генерал Зайцев заявил это без тени пафосности в голосе.
– Он мне жизнь спас! И не только мне, а вполне возможно, что и всей стране.
Андрей с Сашкой молчали, ожидая продолжения.
– Когда вся эта толпа пошла власть брать, в Кремле ни наркома, ни Верховного не было. Из тех, кто в курсе, только я с отцом Георгием. И два взвода внутренней охраны, которые мне лично не подчинены. Я тот проход, по которому они шли, заблокировал. А толку? Вышел Каганович к бойцам и приказал сложить оружие.
Андрей прекрасно понимал всю сложность той ситуации. Кто такой генерал Зайцев? Всего лишь на всего один из генералов НКВД не самого высокого звания, и не самой большой известности. А кто Каганович? Одно из первых лиц в государстве, почти десять лет неизменно глядящее с плакатов на окружающих.
– Они бы и сложили. И нас бы арестовали, если бы такой приказ был.
– Продолжил Виктор.
– Но тут, на наше счастье, появился Калинин. Отодвинул меня в сторону, вышел перед строем и начал с заговорщиками спорить. Ты, говорит, Лазарь чего задумал - государственный переворот устраивать? Каганович что-то в ответ об идеалах революции, а Калинин на Землячку пальцем показывает и продолжает. То, Лазарь, не твои мысли, а вот этой зверюги в человеческом обличии - мало она крови попила, ещe хочется.
Андрею стыдно было признаваться, но он за все время нахождения здесь так и не выбрал времени ознакомиться с биографиями вождей второго плана, которые вынуждены были по разным причинам отойти в тень.
– Вполне возможно, что удалось бы всe миром завершить.
– Андрей вздохнул.
– Но тут эта психованная вытащила наган и выстрелила в Калинина. Ну а дальше...
– Генерал Зайцев махнул рукой.
– У кого-то из бойцов нервы не выдержали - он и зарядил очередь из ППШ прямо по толпе. Потом ещe парочка автоматов присоединилась. Пока я смог порядок навести, пока коридоры перекрывали, пока врачей вызвали... Большую часть из них спасть было поздно... А зря.
Андрей прекрасно понимал последние слова генерала. Заговорщиков следовало допросить, а не прямиком на тот свет отправлять. А с другой стороны, удалось бы Калинину уговорить их отказаться от переворота? То-то же. А так, пусть и не самое лучшее решение, но всe же не полный проигрыш.
– Витя, а чего эта Землячка так на слова Калинина разозлилась?
– Захотелось подробностей Андрею.
– А ты не знаешь кто это?
– Удивился генерал.
– Капитально у вас там, в будущем, историю почистили. Таких личностей и не знать!
– Виктор посмотрел в сторону выброшенной коробки с Казбеком, но нашeл в себе силы отвести взгляд.
–
Андрей вспомнил, кто такая Роза Залкинд-Землячка. В начале девяностых обличители коммунизма откопали столько запрятанных в архивах подробностей жизни пламеннных революционеров, что можно было публиковать новую «Книгу Страшного суда». И собирались, и пеной исходили в обличениях, но потом быстренько затихли. Верхушка захвативших в России власть новоявленных демократов просто запретила это делать, потому что речь шла об их близких родственниках - дедушках и бабушках.
– Витя, а не перестарались твои хлопцы? Всe-таки Политбюро, хоть и заговорщики.
– Да не мои это ребята, товарищ полковник. Мои бы таких косяков не допустили.
– Ответил генерал.
– Только вот, по странному стечению обстоятельств, мои волкодавы получили приказ выдвигаться в совсем другое место...
Генерал оборвал фразу, давая понять, что большего сказать не имеет права. После таких слов стало понятно, что слова «очень хорошо» оценивают произошедшее с большой натяжкой. Скорее всего, руками Виктора, вернее случайно оказавшихся в центре событий солдат охраны, одна группа кремлeвских пауков списала в расход другую. Разгромили заговор, а заодно спровадили к чертям собачьим своих политических противников. И кто это сделал, лучше не знать. А если догадываешься, то делать вид, что ничего не понял. Лаврентий Павлович ценит в людях не только острый ум и догадливость, но и понимание того, когда этот ум можно проявить, а когда прикинуться валенком и не отсвечивать.
– Товарищ генерал, а кто же из них на Англию работал?
– Сашка попытался зайти с другой стороны.
– Косвенно - все. А прямо никто!
– Отрезал Виктор.
– Людей такого уровня в шпионы редко вербуют, разве что в молодости, пока они в малых чинах.
– Пояснил генерал.
– А потом всe больше через окружение стараются влиять.
Андрей слегка покачал головой. Тезис сомнительный, если посмотреть на результаты деятельности Горбачeва и других «героев» перестройки. Но раз Виктор не пожелал говорить, то следовательно эта тайна такого уровня, что им знать не следует. Меньше знаешь, спокойнее спишь. А догадки и домыслы, возникни они в голове, к делу не подошьешь.
– Сколько нам ещe здесь отсиживаться?
– Андрей постарался сменить тему разговора, который был опасен излишней секретностью сказанного.
– Можно хоть сейчас!
– Отозвался генерал Зайцев.
– Но, во-первых, на верху ночь. А, во-вторых, дайте мне немного отдохнуть. Двое суток не спал.
– Виктор встал из-за стола.
– Где у вас тут свободная койка.
Андрей довeл уставшего генерала до соседней комнаты, которую они не занимали, повернул голову в сторону кухни и успокоил кивком головы жену, ожидавшую результатов разговора, повернулся вглубь комнаты и обнаружил упавшего на кровать Виктора уже спящим. Стащил с него сапоги, укрыл одеялом, в бункере было довольно прохладно и потушил свет. Плотно прикрыв дверь, полковник Банев отправился успокаивать жену.