Гротеск

Кирино Нацуо

Мицуру меж тем продолжала:

— Здесь у нас классовое общество в классическом виде. Больше нигде такого не найдешь. Внешность решает все. Поэтому внутренний круг не смешивается с внешним.

— Внутренний круг?

— Принцессы. Из тех, кто учится здесь с первого класса. Дочки владельцев крупных компаний. Они и дня работать не будут. Работа для них — унизительное занятие.

— Но это уже не модно, — фыркнула я, но Мицуру была серьезна.

— Я тоже так думаю. Но у внутреннего круга такое отношение к жизни. Может быть, это и отклонение, но они твердо стоят на своем и всех с толку сбивают. Начнут из тебя дуру делать — поневоле засомневаешься в себе. Вот так.

— Ну а внешний круг?

— Дети сарариманов, [10] —

с грустью в голосе сказала Мицуру. — Дочерям тех, кто работает за зарплату, не суждено войти во внутренний круг. Ни за что, хоть ты отличница, хоть ты семи пядей во лбу. Тебя даже замечать не хотят. А станешь набиваться к принцессам в подруги — затравят. Раз тебя записали в убогие уродины, значит, ты мусор, даже если у тебя голова хорошо варит.

Мусор? Что это значит? Ведь я не относилась к высшему классу, о котором говорила Мицуру, да и дочкой сараримана,чье положение хотя бы обеспечено, не была. То есть во внешний круг тоже не помещалась. И что? Получается, я еще хуже мусора? И мне остается только глазеть на бурный поток, стоя на бережке? У меня появилось ощущение, будто я открыла источник нового удовольствия. А может, у меня такая участь? Судьба родиться сестрой Юрико? Ведь командовать мне доводилось только своим дедом, который не в ладах с законом.

10

Букв.«человек, живущий на зарплату» (от несущ. англ.salaryman) — социальная группа в Японии, представляющая «средний класс» и состоящая главным образом из работников промышленных, финансовых и торговых компаний.

— Правда, есть один способ проникнуть во внутренний круг. — Мицуру снова щелкнула ногтем по зубам.

— Какой?

— Надо быть сногсшибательно красивой. Тогда могут сделать исключение.

Знаете, о ком я подумала в тот момент? Конечно же, о Юрико. Что было бы, если б Юрико училась в этой школе? Там никто даже близко не мог с ней сравниться. Так дьявольски красива она была.

На нашем потоке была пара девчонок, которые по праву считались красавицами. Обе из внутреннего круга: одна — из группы поддержки, другая — из секции гольфа с романтическим названием «Девичья дорожка из цветов». В группу поддержки отбирали по внешности. Что касается гольф-секции, она представляла собой шикарный клуб, и членство в нем стоило сумасшедших денег. Девчонка из группы поддержки была исключительно стильной и яркой, а та, что из секции, — вообще как модель. Но Юрико обе они уступали. Вот если бы Юрико училась в школе Q…. Хотя тогда я и не думала о такой возможности… Ладно, мы еще поговорим об этом.

Мои раздумья о Юрико прервал тихий голос Мицуру:

— Эй, я слышала, ты живешь в районе Р. Правда, что ли?

— Правда. Сажусь на электричку на станции К. и домой.

От школы до станции было рукой подать.

— На нашем потоке оттуда больше никого. Хотя пару лет назад, я слышала, был парень. Он вроде жил в соседнем районе.

На том месте, где я жила, раньше было море. Потом его засыпали и соорудили весьма симпатичный микрорайон, где во множестве обитали чудаковатые старики, но жить там очень неудобно. Свободы нет. Такое закрытое, изолированное общество.

— Мы живем с дедом в муниципальном доме, — сообщила я Мицуру — по большей части, чтобы спровоцировать ее интерес. — Дед — пенсионер, подрабатывает по соседям.

Что его выпустили из тюрьмы под поручительство, я говорить не стала, но и без того впечатление на Мицуру произвела. Она подтянула сползшие гольфы и неуверенно проговорила:

— Я и не думала, что у нас учатся такие люди.

— Из другого круга?

— Какой круг?! Ты вообще как инопланетянка.

Никто над тобой не насмехается, никто не задевает. Живешь, как будто тебе все до лампочки!

— Спасибо, утешила.

Мицуру улыбнулась до ушей:

— Знаешь, что я тебе скажу? Никому, только тебе. Мы с тобой из одного района. Мать сказала, что об этом никто не должен знать. Она для меня специально снимает квартиру в Минато. [11] А мы всем говорим, что купили. Она ко мне каждый день ездит — убирается, стирает, готовит.

Думаете, она это выдумала насчет квартиры? Ничего подобного. Я сама слышала, что одной девчонке из нашей школы, которая жила на озере Бива, купили квартиру в Токио в прекрасном месте. Говорили, там у нее все время собираются одноклассники.

11

Минато — один из центральных районов Токио.

— И зачем это вам надо?

— Чтобы в школе не дразнили.

— Выходит, ты — как все они.

Мицуру посмотрела на меня с несчастным видом. Видно, мои слова задели ее за живое.

— Мне самой врать противно. Я себя ненавижу за это. И мать тоже. Но если под них не подстраиваться, сразу станешь белой вороной.

Мицуру ошибалась. Я была уверена в этом. Нет, не в том, что она подстраивалась под всех. В конце концов, это ее дело. Я имею в виду то, что она говорила о Кадзуэ. Не знаю, как лучше объяснить, но это как масло и вода. У Кадзуэ не было никаких шансов войти во внутренний круг, однако она этого не понимала. Над ней смеялись вовсе не из-за того, в какой семье она родилась, какие у нее условия и как она смотрит на вещи, а из-за ее несообразительности. Разве это издевательство? Все-таки оно появляется там, где все — более-менее на одном уровне, а Кадзуэ явно была чужого поля ягода.

Мицуру сама натерпелась от насмешек и очень боялась их. Скрывала, что семья живет в районе Р., снимала квартиру в Минато. Значит, у нее было родство с внутренним кругом. Среди чужаков она стояла к нему ближе всех.

— А как у тебя получается так учиться?

— Ну… — протянула Мицуру, нахмурив брови с таким видом, будто ей загадали сложную загадку. — Сначала просто не хотелось быть хуже других. Но постепенно я стала получать удовольствие от учебы. Наверное, потому, что других развлечений не было. Гоняться за модницами я не хочу, парнями не интересуюсь. По клубам не хожу. Да и врачом я не особо стремлюсь стать. Просто слышала, что на медицинский факультет идут самые толковые. Может, там смогу удовлетворить то, что во мне сидит.

Мицуру разоткровенничалась. Меня увлек ее рассказ, я хотела услышать продолжение, узнать о Мицуру все. Потому что таких откровенных, как она, я еще не встречала.

— Ты о чем это?

Мицуру вздрогнула и пристально посмотрела на меня ясными, черными, как угольки, глазами. Она мне напоминала беззащитного зверька, который таращится глазками-бусинками.

— Мне кажется, там у меня что-то такое… вроде дьявола, злой воли.

Злая воля… Она росла и во мне, набирала силу. А все из-за Юрико. Я могла бы жить тихо-спокойно, даже не подозревая о таких чувствах. Но я росла рядом с Юрико, и вместе со мной выросла эта воля. Ну про меня, допустим, все ясно. А откуда в Мицуру она взялась? Вот что интересно. Этого я понять не могла.

— Ты что имеешь в виду — у тебя мысли плохие в голове или ты просто не хочешь никому уступать?

Мой вопрос поставил ее в тупик.

— Не знаю даже. — Она сконфуженно подняла голову и посмотрела на небо.

— У тебя такая сила воли…

— Думаешь?

Смутившись, Мицуру покраснела. Я решила облегчить разговор, сменив тему.

— Твой отец сарариман?То есть ты из внешнего круга, да?

— Ага, — кивнула Мицуру. — Он работал в риелторской фирме по сдаче жилья.