Гросс

Перунов Антон

– Это мой крестный. Дядька Игнат. Ну, вы помните, он мне частенько писал.

– Отчего же не помнить, это ведь он тебя сюда совсем еще мальцом привез.

– Ваша правда, батюшка. Только вы тогда помоложе были.

– А вот ты, братец, почти не изменился. А, пожалуй, и помолодел.

– А это наш стажер, Николай. Он очень хотел посмотреть, где мы выросли.

– Посмотреть-то можно, только мало что осталось, все проклятый ураган посносил!

Наконец дошла очередь до Татьяны.

– Это моя невеста, – представил ее Ким.

– Как? – едва слышно ахнула

Ефимия, но ее, к счастью, никто этого расслышал.

– Красавица! – похвалил выбор воспитанника отец Василий. – Скоро ли свадьба?

– Скоро, – зарделись потенциальные молодожены.

– А ты, Мартемьян, не сподобился еще? – перевел взгляд на капитана «Ночной птицы» священник.

– Грешен, батюшка, – развел руками Колычев. – Только она прилететь не смогла. Так что познакомлю вас в другой раз.

– И слава богу, что у вас все хорошо.

– А вы-то как?

– По-разному, – не стал лукавить благочинный. – Но милостью Божией до сих пор все благополучно было, так что и дальше думаю, он нас не оставит.

– Может, помочь чем?

– Коли есть время да желание, так пособите, – не стал отказываться отец Василий.

– Хорошо! Тогда показывайте, с чего начинать.

– Чего тут показывать, – буркнул Вахрамеев. – Перво-наперво надо завалы разобрать да электрику наладить. Вон провода пообрывало…

– Хорошо. Тогда ты со своими орлами берись за завалы, а мы попробуем с проводами разобраться.

– И это, – добавил старый абордажник. – Пошли кого-нито за продуктами в Чемульпо.

– Хорошо, сейчас прикажу Хаджиеву с Татьяной…

– Пусть лучше с Витькой летят. Он хоть тутошний, а в Ибрагимке местные сразу японца признают. Точно греха не оберемся.

– Пожалуй, ты прав.

Через пару минут двигатели «Ночной птицы» загудели, после чего воздушный корабль поднялся в небо и, сопровождаемый восторженными криками воспитанников приюта, направился в сторону порта.

Тем временем оставшиеся члены команды принялись за работу. Быстро разобрав крышу, они проверили и где надо поправили балки со стропилами, затем очистили территорию от строительного мусора, сложив все в кучи. Пока они разбирались с крышей, Март вместе с Хаджиевым занимались проводкой. Натянули упавшие провода, устранили и заизолировали обрывы. Так что к обеду свет в приюте появился.

Николаю, помня о его высоком происхождении и полном отсутствии трудовых навыков, поручили помогать Ефимии на кухне. Глядя на молодого и явно происходящего из аристократов курсанта, девушка поначалу дичилась, но ровно до того момента, пока цесаревич не попытался наколоть для растопки лучину.

– Господи, да ты же так без руки останешься! – схватилась за голову Фимка и решительно отобрала у стажера топор. – Дай сюда!

– Простите, – смутился молодой человек. – Прежде мне не приходилось орудовать таким инструментом.

– Оно и видно, – пробурчала девушка, ловко строгая почти одинаковые палочки. – Наноси пока дров. Только старайся хвойные не брать, от них дыма много. Выбирай березовые или из дуба…

– Хорошо… только чем они отличаются?

– Понятно. Колодец-то хоть знаешь, как выглядит?

–

В общих чертах.

– Тогда бери ведра и носи воду!

К счастью, преподававший наследнику престола физику и механику адъюнкт-профессор Стебловский дело свое знал, и как работает противовес на колодезном «журавле» Коля все-таки сообразил, ухитрившись не упасть при этом в воду. Так что с обязанностями кухонного рабочего он хоть и не сразу, но справился.

Обед для рабочего человека, как, впрочем, и для солдата – дело святое. Детишек тоже кормить надо, и к полудню жидкий суп и пустая каша оказались готовы. Экипаж «Ночной птицы», говоря по совести, к такому харчу не привык, однако, будучи людьми бывалыми и тертыми, возражать не стали. Воспитанники же и вовсе перебирать не привыкли и с вожделением принюхивались к доносящимся с кухни запахам.

К счастью, в этот момент вернулись Таня с Виктором и привезли закупленный в портовых лавках свежий хлеб, сыр, мясо с рыбой и, самое главное, целый ящик сладостей для малышей. В общем, пир удался на славу, а ужин и вовсе обещал стать незабываемым. В особенности для детей.

– Ну как тебе помощник? – шутливо поинтересовался у Фимки закончивший к тому времени с электрикой Март.

– Тебя напоминает, – не раздумывая, ответила вредная, как и прежде, девчонка. – Такой же бестолковый!

– Вот спасибо, – засмеялся Колычев.

– На здоровье!

– Расскажи хоть, как вы жили все это время? А то наш батюшка что-то темнит.

– По-разному, Марик, – смягчилась девушка. – Вы тогда уехали куда-то, а он меня у одной из своих прихожанок спрятал. Богомольная, но очень упрямая и недобрая старуха! Натерпелась с ней, одним словом. До того меня довела, что я, как дурочка, даже обрадовалась, когда война началась, и нужно было уходить из ее дома. Добирались долго. Сначала на поезде, а потом пешком вместе с другими беженцами. Колонну нашу разбомбили…

Судя по всему, воспоминания дались Фиме нелегко, и она украдкой вытерла слезы, после чего продолжила уже спокойней:

– В Пхеньяне мы со старшими девочками помогали в госпитале. Многие там и остались.

– В каком смысле?

– Ну, кто работать, а кто и замуж выскочил.

– А к вам никто не посватался? – довольно бестактно брякнул внимательно слушавший ее бесхитростный рассказ Коля.

– Отчего же, – горько усмехнулась девушка. – Звали и меня. Правда, чаще на сеновал. Я ведь кореянка, заступиться некому… Батюшка, правда, охальников увещевал. На него даже доктор один жаловался, мол, солдаты и так раненые, зачем им еще и сотрясения?

– И поэтому ты вернулась? – спросил Март, одновременно бросив выразительный взгляд на Николая.

– А куда деваться? Да и малышей не хочу оставлять. Ладно, что мы все про меня. Расскажи лучше, как вы… с Витей?

– Да тоже по-разному. Сначала к рейдерам попали, потом учились. Я на пилота, а Ким на оружейника. Ну и родня у меня нашлась.

– Да я слышала. Об этом много толков ходило.

– Жаль, что мы не знали, что вы в Пхеньяне. Наш «Буран» там часто появлялся.

– Слушай, а у Вити с этой Таней все серьезно?