Гроши счастья
Шрифт:
Начало разговора было интересным. В результате Анна добавила еще несколько штрихов к известной ей истории манускрипта. Маги рассказали Анне, что нашли манускрипт в ее мире и постарались забрать его. Во время телепортации произошло вмешательство извне, и манускрипт пропал. Маги города смогли перенести его, зная третью часть ключа для активации манускрипта. Теперь им необходимо было узнать остальные части ключа. Они считали, что Анна их пока не нашла, иначе уже воспользовалась бы ими каким-то образом. Всё это Анна поняла достаточно быстро.
Но дальше началось форменное безобразие. Такой откровенный пиар и льющиеся на
Маги всячески старались обелить себя, чтобы Анна встала на их сторону, рассказала им всё, что ей известно о рукописи. Они обещали всячески содействовать ей в поисках манускрипта. Сотрудничество с ними якобы должно было принести Анне целую кучу разнообразных благ, а также способствовать всемирному процветанию, прогрессу и всеобщему благоденствию.
Каждый маг вставал из-за стола и произносил долгую нудную речь. О том, что он лично “является почетным членом академии…”. Анну так и подмывало спросить, кем он является “по нечетным”; она не могла понять, какое отношение имеет это самовосхваление к сложившейся ситуации.
Всё это вызвало у Анны отторжение и нежелание обсуждать с магами манускрипт. Она решила посмотреть, что будет дальше, а пока отделываться на вопросы магов общими словами и уклончивыми ответами. Долго, конечно, придерживаться такой тактики не удалось бы, но некоторое время с решением можно было потянуть.
В какой-то момент Анна просто “отключилась” и почти перестала слушать, что ей говорят, разглядывая расписные балдахины, драпировавшие стены зала и искусно выполненные золотые пряжки на мантиях магов.
Наконец, после долгих разговоров обессилевшую Анну отправили отдыхать в одну из многочисленных комнат Дворца Правосудия.
К Анне, видимо, решили приставить нескольких магов для того, чтобы приглядывать за ее действиями и попытаться вытянуть из нее еще какую-нибудь информацию, потому что, проснувшись рано утром на следующий день, она с удивлением обнаружила сидящих по обеим сторонам от своей постели двух старцев с длинными седыми бородами. Едва она успела начать говорить с ними, как мысленно улыбнувшись, окрестила их про себя “Бобчинский и Добчинский”. Для полноты картины из Гоголя им оставалось только произнести знаменитое “Э”. Оба были низенькими и толстенькими, один чуть повыше и посерьезнее, другой более коренастый и живой. Оба с разных сторон уставились на Анну горящими от любопытства глазами. Увидев, что наступил долгожданный миг, и Анна проснулась, они, перебивая друг друга, принялись приветствовать ее, многословно желая ей доброго утра. В ходе своих речей каждый из них представился, но в потоке слов Анна не уловила непривычных для ее слуха имен и подумала, что эти старички навсегда останутся в ее памяти как воплощение героев любимого русского писателя.
Не видя смысла что-то скрывать от людей, которые при необходимости могли бы вторгнуться в ее мысли и извлечь из ее мозга нужную им информацию, Анна рассказала магам про то, что она видела шкатулку, по описанию походившую на ту, в которой должна была храниться вожделенная рукопись. Маги жадно выслушали ее историю о коробке, кладбище и разбойниках. Судя по тому, как они взволнованно обменивались взглядами во время ее рассказы, маги ни секунды не сомневались в том, что Анна видела ту самую шкатулку.
Когда ее рассказ подошел к концу,
Они по очереди зачитали ей третью часть текста ключа, то есть, того заклинания, которое нужно было прочесть для активации манускрипта. Они даже записали его на куске пергамента, лежавшего на столике около кровати. Записывали они, конечно, тоже вдвоем, передавая друг другу перо, при этом почерк “Добчинского” был ровным, с большим количеством завитушек, а буквы “Бобчинского” метались по странице, то становясь маленькими, а то вдруг увеличиваясь до размеров копеечной монеты.
Наконец Анне удалось тактично донести до своих посетителей мысль о том, что ее нужно оставить одну, чтобы она смогла встать с постели и переодеться. К счастью было видно, что ее гости (или их и нужно назвать хозяевами помещения?) сами горят нетерпением поспешить вон из комнаты. Может, чтобы поделиться сведениями, полученными от Анны, с другими магами, а, может, чтобы получить свежие новости от других собеседников. Их желание сорваться с места было настолько явственным, что они оставили ее одну в то же мгновение, когда обеими сторонами были произнесены учтивые слова о скорой встрече.
Старички были забавными, но Аня вздохнула с облегчением, оставшись одна. Она села на кровати и, взяв в руки оставленный ей пергамент с заклинанием, попыталась прочесть ключ целиком, восстановив в памяти те части, которые стали ей известны раньше: “Сила, что власть дает безгранично. Воля, что правит судьбою всевышне. Цель ты свою назови, помня цену каждого слова. Жизнь одного не заменится смертью другого. Бурным потоком безграничным вперед устремившись, силой слов с силой магии слившись”
Результат произнесения слов, часть которых спокойно озвучили только что “Бобчинский и Добчинский”, превзошел все ее ожидания.
Она оказалась в зале для совещаний, где провела несколько часов накануне вечером. Зал был полон шумом голосов беседовавших с ней вчера магов, но сейчас в этих звуках явственно звучала угроза. Они сверкали глазами, глядя на нее и о чем-то возбужденно переговаривались. В довершение всего оказалось, что Анна стоит перед собранием в длинной белой полупрозрачной ночной рубашке и босиком. Каменные плиты пола холодили ноги, нарастающий грозный шум леденил душу.
Что она успела натворить?! Почему все так злобно смотрят на нее?
И тут Анна вдруг поняла, что точно знает, где сейчас манускрипт. Он находится на Островах Тумана в Темном Замке. Где это, Анна не представляла, но почему-то точно знала, что он там и что ей предстоит отправиться за ним. Это будет последняя часть ее путешествия в поисках рукописи.
– Ты обманула наше доверие!
– вдруг загремел голос одного из старейшин, сердитого вида старика, присутствовавшего вчера в зале.
– Я предупреждал высочайшее собрание, что с этой женщиной,- он выплюнул это слово, как-будто оно само по себе было оскорблением,- нельзя иметь никаких дел, но достопочтенные коллеги не послушали меня и вместо того, чтобы добиться от нее нужных нам сведений, рассказали ей то, что ей не было известно раньше, снабдив орудием, которое она сможет использовать против нас!