Гронтхейм
Шрифт:
– Учитель, я одного понять не могу, почему Башня раньше не использовала этот артефакт, чтобы создать армию магов? С такой силой можно захватить не только свое королевство, но и все остальные.
– Дани, помнишь, что я тебе первым делом поведал об артефактах?
– спросил Гортон, и сам же ответил: - Чем могущественнее артефакт, тем скорее иссякнет заключенная в нем магическая сила. Не удивлюсь, если после первого же применения, песочные часы обратятся в пыль.
– Одноразовый, значит, - протянул я.
– Ясно. Тогда что насчет этой стены? Бессмыслица какая-то. Как Башня собирается провести Райкас, если люди не знают, что пройдет он раньше обычного, а если даже узнают и успеют сюда добраться, не смогут попасть в город?
– Зная Семиклейну, могу сказать, что
– Учитель, вы что, знакомы с архимагом?
– Не просто знаком. Когда-то она училась у меня мерам магического противодействия темной магии.
– Училась? Вы не говорили, что были наставником в Башне.
– Совсем недолго. Но Семиклейна обратилась ко мне за помощью еще до этого. Будучи тогда обычной ученицей, она мечтала однажды стать архимагом. А чтобы достичь этого - одного таланта, знаешь ли, мало. Требуется несгибаемая воля и стремление. Помню, она впитывала в себя знания, что я и другие наставники ей давали, как губка. Интересовалась всем: от стихийной магии до темной, целительством, артефакторикой, алхимией и даже пару раз пыталась проникнуть в запретную секцию библиотеки. Она была замкнутым, необщительным, но очень умным ребенком. Почти не появлялась в своей комнате. Я никогда не видел ее в компании друзей, зато всегда с охапкой книг в руках. Нравилась она мне. Жаль только, что воплотила свою мечту, погубив тем самым душу.
Учитель улыбался, говоря о ней. Улыбался до того момента, пока не услышал в своей голове мелодичный голос ребенка, который подрос и стал олицетворением всего того, что он так презирал:
Внимание всем жителям Астроса. Не пугайтесь и выслушайте меня. Говорит архимаг королевства и глава Башни Семиклейна. С тяжелым сердцем сообщаю Вам печальные известия. Всеми любимый король и наследный принц накануне вечером были вероломно убиты личным советником короля Колонием Арманди, действующим по указке народного совета Каледонии. Я клянусь, мы отомстим за них! Но не сейчас. Падение королевского рода вызвало у богов такую ярость, что его эхо разбудило дремлющие средоточия силы, которые, вырвавшись из оков забвения, намерены стереть людскую расу с лица земли. Но послушайте меня, это не кара, а испытание, призванное проверить, достойны ли мы сами вершить свои судьбы. И не бойтесь, мы знаем, как остановить зло. Мы уже возвели вокруг столицы непреодолимую стену, которая позволит нам подготовиться к грядущему. А также проведем Райкас раньше намеченного срока и примем тысячи новых учеников, которые при помощи артефакта ушедшего народа будут учиться в стенах Башни десять лет, тогда как за ее пределами пройдет всего пять дней. Не подумайте, мы не забыли о Вас. Завтра с рассветом и до заката нами будет открыт проход в месте, где главный тракт встречается со стеной. Мы пустим всех желающих в город и вместе встретим все невзгоды, ниспосланные нам богами. Мы победим, я обещаю Вам. Мы одолеем зло, и боги смилостивятся над ними, благословив королевство на долгие годы спокойствия и процветания.
– Значит, все-таки решились, да?
– тяжело вздохнул Гортон.
Я, как и каждый в караване, слышал телепатическое обращение Семиклейны к народу и потому спросил:
– Решились на что, учитель?
– На то, о чем давно мечтали. Прервать королевский род и спасти людей в час нужды, чтобы потом без сопротивления создать магическое королевство, - пояснил он.
– Маги в нем будут стоять во главе, образуя совет, лунные воины, Орден и Инквизиция ступенькой пониже, а все остальные, включая дворян, где и положено находиться всем обессиленным, в самом низу.
– А темные, что станет с ними?
– не мог не спросить я.
– Они, как я понимаю, не займут место наравне с другими магами?
– А нас и не будет с ними, - хитро улыбнулся Гортон и поведал мне план, который начал вынашивать задолго до моего появления: - Довольно нам пресмыкаться. Я, мои единомышленники из Башни и их ученики, все, кто решили жить вдали от ничтожных людей, что открыто плевали им в лица, ты и подобные тебе - мы отделимся от них. Вместе мы займем подобающее место в новом мире, создадим свой
«Вот и пойми, сошел ли твой учитель с ума или нет?» - Учитель, у меня к вам несколько... эммм... вопросов.
– Не удивлен. Но время у нас есть, - посмотрел он на людей, что пытались переваривать новости о смерти короля и принца, о ярости богов, грозящим им вымиранием, и о многом другом.
– Так что давай, задавай.
– Ну, во-первых, даже если ваши друзья из Башни согласны с этим... планом, хотя они могут еще передумать, как вы собираетесь отыскать остальных темных? И что вы имели в виду, говоря о подобных мне? Рожденных или гостей из других миров? Просто первые, как я понимаю, долго не живут, а вторые так вообще, наверное, раз в столетие-другое появляются.
– Я долгие годы прорабатывал детали плана, так что поверь, мы сможем найти всех до одного темных на континенте, где бы они ни скрывались. Что до тебя, конечно же, я говорил о рожденных. Но мы не будем их искать. Они сами придут к нам. Нужно лишь создать место, в котором им не придется никого бояться.
– Разве Инквизиция и Башня потерпят такое? Что-то слабо верится.
– Не потерпят. Вот только я не уверен, что они переживут нашествие армии мертвых, - сверкнул недобрый огонек в глазах учителя.
– Семиклейна произнесла вдохновляющую речь, но все это лишь слова. Не забывай, я видел, с чем им предстоит столкнуться, и потому знаю, что даже если город выстоит, выживут немногие. А еще я говорил, что знаю Семиклейну. И раз она обвинила известную ненавистью к магам Каледонию в своих убийствах, у нее для этого могла быть всего одна причина - война уже идет. Ах да, еще же поднимутся волнения среди дворян. Как видишь, у них и без нас проблем намечается великое множество. Что-нибудь еще хочешь спросить?
– Да. Насчет выбранного вами места. Долина Смерти известна тем, что оттуда никто не возвращается. Как в таком месте можно построить утопию для изгоев магического мира?
Ответ на самый, пожалуй, важный вопрос, мне не суждено было услышать.
– Эй, темный!
– прокричал Гриргонэ, махая издали руками.
– Подойди, есть разговор.
Действие тридцать девятое. Разговор в ночи
Глубокая ночь. Удобно устроившись на склоне холма вдали от других, в полном одиночестве, Гортон взирал на стихийно растущий лагерь. Начиналась змейка от самой стены и тянулась вдоль дороги на многие километры.
Сотни костров освещали палаточный лагерь. Никто не спал не только потому, что боялся проспать рассвет, но и из-за боязни, что не проснется. Случиться, как показали недавние события, может всякое. Началось все с единичного случая, с искры, которая переросла в пожар по всему лагерю.
После телепатического обращения архимага, к месту, где должен был открыться проход, стал стекаться народ. Людской ручеек, днем, вечером и ночью вливался сюда нескончаемым потоком.
Гортон вспоминал, как первые беженцы прискакали уже через час. Всадники на загнанных лошадях с гербом черного дракона на красном фоне. Без пожитков, зато в полной амуниции и забитыми дорожными сумками. Судя по бряцанию, лежали в них монеты. А по количеству, на глазок, тысячи золотых.
Герб узнать было не сложно. Принадлежал он барону Шамейру, чьи земли располагались в непосредственной близости от этого места. С собой он взял лишь сыновей да охрану, а слуги прикатили на доверху груженых повозках тремя часами позднее.
Другие дворяне не заставили себя долго ждать. Никто из них не хотел опоздать. Следом прискакали Лангрьеры, за ними Далескариенсо и последними Бургхо. Как и Шамейр, сами высокородные поехали вперед налегке, а с добром послали слуг на повозках. Будучи все одной масти, думали они одинаково.