Гром 1. Адаптант

Сухов Александр Евгеньевич

Я пожал плечами.

– Если б знать. Наши что-то засекли из космоса. Предположительно глубоководный аппарат натовцев, может еще кого-нибудь. Никаких комментариев. Только приказали следовать в заданный квадрат с выпущенными приблудами. Сейчас будем вытягивать гирлянду и проверим что творится выше термоклина.

На горизонте от ста пятидесяти метров характер сигналов поменялся. На экране осциллографа появились многочисленные пилы, из динамика полились бодрые пересвисты и шуршания. Перья самописцев начали вырисовывать на ленте замысловатые зигзаги.

– Тут без стакана не разберешься, – задумчиво почесал

репу Василий.

– А нам и разбираться не нужно, приложим ленты и аудиозаписи к отчету, пусть спецы на берегу изучают, может чего надыбают. Короче, Вася, заступаешь на вахту. Полчаса зондируем выше термоклина, полчаса ниже. Через два часа тебя сменит Виталий. Смена магнитофонных кассет и рулонов самописцев на тебе. А я в радиорубку на промысловый совет.

– Есть, тащ капитан-лейтенант! – электронщик в шутовской манере поднес ладонь ко лбу.

– Аатставить! К пустой голове руку не прикладывают.

Неожиданно что-то неуловимо поменялось в окружающей обстановке. Вроде как легкая тучка набежала на солнечный диск. Хоть еще пару минут назад в небе не было ни облачка. И легкое волнение за бортом как-то резко улеглось.

– Ёханый бабай! Гля, Андрей! – Василий указывал рукой мне за плечо, глаза его то ли от удивления, то ли от испуга стали размером с чайные блюдца. – Вот это балда!

Резко обернулся и увидел ЭТО. Огромный навскидку метров двести-триста приплюснутый к краям, будто соединили две суповые тарелки, серебристый диск парил примерно в трех кабельтовых от нашего корабля на высоте сотни метров. То, что он только что появился из океанских глубин, однозначно указывали скатывающиеся с его поверхности потоки воды. Тень от диска полностью накрывала наше суденышко, что стало причиной потемнения. И еще я заметил одну особенность. Область радиусом примерно в милю накрывал прозрачный купол переливчатый будто пленка мыльного пузыря.

Долго наслаждаться столь грандиозным зрелищем не получилось. По голове ударило будто крепкой дубиной. Тело потеряло чувствительность, и тут же оказалось лежащим на деревянном настиле промысловой палубы. Сознания не лишился, способности дышать к счастью тоже, а также не потерял возможности наблюдать за происходящим. Упал таким образом, что большая часть судна находилась в поле моего зрения.

Из приоткрытых иллюминаторов снизу по борту начали доноситься громкие человеческие крики. А из распахнутой настежь двери, ведущей в жилой отсек корабля, первым выскочил взъерошенный Матроскин – здоровенный судовой котяра и помчался с громким жалобным мявом куда-то в сторону бака. За ним появились с десяток крыс разного размера. Эти без размышлений дружно сиганули в воду. И лишь спустя некоторое время, из недр судна стали выскакивать ошалевшие люди. Отбежав на несколько метров каждый будто бы получал удар по темечку и пластом укладывался на палубу.

Сознание лишь фиксировало поступающую информацию, не углубляясь в какой-либо анализ происходящего. В голове царил сумбур и полное неприятие происходящего. Такого не бывает. Наконец рациональная часть моего сознания нашла более или менее правдоподобное объяснение. Похоже меня постиг солнечный удар, и все, что я наблюдаю является моим же собственным бредом.

Развить эту мысль у меня не получилось. По башке еще раз крепко прилетело, и я провалился в уютную тьму беспамятства.

Глава 2

В

какой-то момент я ощутил себя висящим в темноте. Не было ни света, ни ощущения тела, лишь булькающие звуки доносились до сознания. Через некоторое время назойливое бульканье начало трансформироваться во вполне понятную речь, безэмоциональную, как будто говорила бездушная машина.

– Урхан, вот это улов. У парня интеллект зашкаливает за две сотни. И это без имплантов и нейросети. Это же отменная заготовка для административного Искина целой системы или корпорации. Да ему цены нет.

Готов поклясться, что этот язык не слышал никогда и понимать его не мог ни при каких обстоятельствах. Однако понимал и, вполне вероятно, мог на нем говорить. Во всяком случае, было у меня такое ощущение.

– Не суетись, Гниз, цена в этом мире есть у каждой, даже самой никчемной вещи. А за это «мясо» мы выручим не меньше корпа, а может быть и больше – это смотря кому толкать. Если госструктурам, много не дадут, а вот с корпорации какой-нибудь можно взять и полтора.

– Полтора миллиарда! – мне показалось, что в машинном голосе говорившего появились мечтательные оттенки, – Это же минимум по полсотне китов каждому на лапу только за одного дикого. А еще две дюжины белых и пять сотен, черных. У черных братьев хоть показатели не так высоки, как у белых ублюдков, что были сняты с последней лоханки, но тела прекрасны. Владельцы и владелицы гаремов устроят драку на аукционе.

– Ты, Гниз, слишком торопливый. Товар нужно доставить потребителю. Фронтир, сам понимаешь, место опасное.

– Что-то, Урх, в последнее время ты какой-то пессимистичный. Радоваться нужно и надеяться, что все будет хорошо.

– Понимаешь, приятель, предчувствия у меня не очень хорошие. Сердце поджимает и сны всякие снятся. Кошмары. Как бы не зря мы подписались на эту авантюру.

Теперь речь говорящих приобрела для меня эмоциональную окраску. Тот, что именовался Гнизом говорил по-юношески высоким голосом. Урхан, по всей видимости был мужчиной средних лет.

– Не гони, старина! – с явно выраженным оптимизмом в голосе сказал молодой. – Скоро «Счастливая Гангзара» прибудет на Таоро-Ва, и ты станешь не просто богатым арварцем, а очень богатым. Обоснуешься на какой-нибудь уютной планетке у теплого моря. Выкупишь у капитана пару тройку десятков диких. Станешь владельцем борделя – от туристов отбоя не будет. Женишься, заведешь кучу детишек и будешь жить легко и счастливо. Только налоги не забывай вовремя отстегивать и откаты местным бандюганам и чиновникам.

– Ну хватит болтать, отправляй всех белых в гибернаторы. Кэп доволен. Он категорически запретил морозить диких белых, чтобы чего не повредить в мозгах. А наших черных братьев меньших – по морозильникам, этим мозги не понадобятся.

Тут мое сознание вновь погрузилось во тьму…

Пробуждение было удивительно приятным. Во всем теле легкость, какую человек испытывает, избавившись от тяжелой болезни. Я вроде, как и со здоровьем все нормально, но, несмотря на вполне себе еще юный возраст, то здесь потянет, то там, то в животе кольнет, то зуб заноет. В последнюю неделю левый нижний клык покоя не давал. Но я терпел до берега. И вот оно счастье – никаких признаков былых недомоганий.