Гробница
Шрифт:
Какого черта этот сумасшедший напал на него? Уж он-то должен был знать, кто стоит перед ним! Маловероятно, что Палузинский был как-то связан с предателем, действовавшим внутри «Магмы», или причастен к вооруженному налету гангстеров на поместье. Однако в его агрессивных намерениях сомневаться не приходилось — Матер был слишком искушен в подобных вещах. Если бы он не предупредил удар Палузинского, то сейчас лежал бы мертвым в коридоре Нифа. Ладно, очень скоро выяснится, что за непонятные вещи здесь происходят.
Его внимание привлекли звуки, донесшиеся
Пальцы Матера крепко сжали рукоять трости с вкладной шпагой. Заслышав быстрые шаги у себя за спиной, он повернулся и вошел обратно в коридор. Один из его агентов спешил к нему на подмогу. Матер сделал предупреждающий жест и приложил палец к губам — тотчас же шаги за его спиной стихли: теперь оперативник «Щита» бесшумно крался вдоль стены. Увидев лежащее поперек коридора тело, он наклонился, чтобы осмотреть его. Из небольшой раны в груди Палузинского сочилась темная кровь.
Матер сосредоточил все свое внимание на фигурах двух людей, появившихся из двери на противоположной стороне двора; один из этих двух бережно поддерживал другого.
— Подожди здесь, — негромко приказал Матер своему агенту, узнав двоих, ковыляющих под мелким моросящим дождем. Он вышел навстречу им; по прихрамывающей походка и сухопарой фигуре Плановика можно было легко узнать даже без его привычной трости в руках. Негромко окликнув Холлорана, он стал ждать ответа.
— О, Господи... — вырвалось у него, как только он увидел, в каком ужасном состоянии была представшая перед ним пара.
Холлоран, казалось, совсем не удивился тому, что Матер явился в Ниф. Свет из окна особняка падал на его лицо — в тусклом освещении оно могло показаться бесстрастным, холодным лицом каменного изваяния.
— Уведите ее отсюда, — сказал он, передавая еле стоящую на ногах Кору в руки Матера.
Возникла недолгая пауза.
Холлоран не прибавил ни слова к своей короткой реплике.
— Что случилось, Лайам? — настойчиво спросил Матер. — Мне пришлось убить одного из телохранителей Клина — поляка.
На бесстрастном лице Холлорана промелькнула легкая тень улыбки.
— Поверьте мне так, как еще никогда не верили, — только и ответил он. — Все уже кончено, но я хочу, чтобы вы увели Кору подальше от этого дома. Ждите меня у главных ворот.
— Лайам, но...
— Пожалуйста, сделайте это.
Матер подумал секунду:
— А ты?
— Мне нужно сделать еще одну вещь.
С этими словами он повернулся и, прихрамывая, пошел обратно, в ту дверь, из которой он только что вывел Кору, находящуюся на грани обморока.
Глава 52
Битва кончается
Холлоран прикрыл за собой двойные двери особняка и вышел на крыльцо. Ночной воздух был свеж и прохладен. Тучи рассеялись, и яркая луна светила в небе. Трава полегла под дождем, и земля была насквозь пропитана влагой; ветер, разогнавший тучи, потерял
Устало опустившись в водительское кресло «Мерседеса», он в последний раз оглянулся на старинный особняк, затем плавно повернул за угол дома и выехал на дорогу, ведущую через лес к центральным воротам поместья.
Он вел машину через лес, думая о Феликсе Клине, о его удивительных и страшных способностях. Он вспоминал историю, рассказанную ему Клином в гостиной зале у очага — о древнем народе, некогда жившем в долине Тигра и Евфрата, «шумерах», об их жестоком божестве Бел-Мардуке — Антихристе, «предшественнике» Христа. Он размышлял о том, насколько правдиво то, чему он стал свидетелем и во что вмешался.
И еще он думал о себе самом.
Может быть, он наконец поверил и понял смысл всего происходящего.
Небольшая группа людей ждала его у тяжелых железных ворот — четверо оперативников, взволнованных неожиданным поворотом дел и удивленных тем, что до сих пор их начальник не предпринял никаких решительных действий, и Чарльз Матер, ни на шаг не отходящий от Коры. На плечи девушки была накинута куртка одного из агентов «Щита». Она стояла босиком на мокрой, холодной земле, напряженно вглядываясь в темноту леса, в сотый раз пробегая глазами открытый участок дороги, ведущий к особняку. Совсем продрогшая на холодном ветру, в мокрой одежде, она упорно не соглашалась сесть в кабину одной из машин, чтобы укрыться от влажного ветра. Несмотря на все расспросы Матера, она так и не проронила ни слова с тех пор, как он увез ее из особняка, и Матер гадал, уж не Холлоран ли посоветовал ей молчать.
Кора вздрогнула, вздохнула, и Матер, переведя свой взгляд на темную аллею, заметил, как мелькают фары машины среди деревьев. Гладкий корпус «Мерседеса» тускло поблескивал в лунном свете. Машина приближалась на малой скорости — значит, всякая опасность миновала.
Шестеро человек, стоявшие у ворот, повернулись и глядели на «Мерседес», плавно покачивающийся на небольших неровностях дороги. Фары ярко освещали прямой путь перед ним.
Но вдруг автомобиль остановился. Возле двухэтажного домика-сторожки. Они увидели, как Холлоран опустил боковое стекло и бросил что-то на землю как раз перед одним из этих странных сторожевых псов — двое уцелевших зверей кружили возле тел погибшей своры.
Пес осторожно подкрался к машине и начал жадно пожирать подачку.
Он смотрел, как потемневший кусок мяса исчезает в пасти шакала. Он подождал еще немного, пока шакал не проглотил старое сердце — чем бы оно ни было на самом деле.
Только после этого Холлоран снова нажал на педаль акселератора и подъехал прямо к воротам.
Он вылез из кабины. Кора сделала один неуверенный шаг к нему — и остановилась, словно ожидая его реакции.
Он протянул руки — и она кинулась к нему. Холлоран крепко прижал молодую женщину к своей груди.