Гримуар
Шрифт:
Бургомистр немного смутился:
— Да, он доложил мне, что приехали какие-то люди, но, будучи неграмотным, не смог разобрать, что написано в вашем пергаменте.
— Я и мой ученик расследуем дело об исчезновении Карла Новотного, — заявил Платон. — Поэтому для начала мы бы хотели взглянуть на его жилище, по всей видимости последнее место, в котором находился пан алхимик перед своим таинственным исчезновением. Очень хорошо, что вы подошли, так как вы и пан трактирщик, — кивнул он в сторону стоявшего в сторонке Паливеца, — заходили в домик, перед тем как закрыть его. Нам необходимо, чтобы вы все внимательно осмотрели и удостоверились, что все
Бургомистр, Йошка и трактирщик последовали за ним, снедаемые необъяснимым волнением, любопытством и боязнью. Пан Платон приказал ученику достать прихваченные с собой листы бумаги, на которых тот должен был начертать внутренний план домика и всей обстановки в нем, к чему Йошка тотчас же и приступил, Оказалось, что пан алхимик жил весьма небогато, о чем мог судить юноша, глядя на бедную обстановку и внутреннее убранство домика. Похоже, что бургомистр и трактирщик думали о том же самом, так как представитель местной власти укоризненно покачивал головой, гремя массивной золоченой цепью, а Паливец, оглядевшись по сторонам и не найдя никакого видимого колдовства, стал поминутно высокомерно цокать языком. Пан Платон Пражский же, совершенно не обращая внимания на эти глупости, со всем вниманием и тщательностью принялся подобно настоящему следователю изучать обстановку.
Домик был разделен на две части. В первой части была прихожая, приемная зала и одновременно кабинет ученого. Вторую же занимала спальня. Сами части были разделены тонкой перегородкой из досок с печкой посередине. В зале или кабинете, как Читателю будет угодно, стоял письменный стол, весьма простой по конструкции, шаткий стул да ларь в углу, где хранилась одежда. Вторую комнату, спальню, занимала кровать, более походившая на простой лежак, и комод, набитый разным нужным и ненужным хламом. Видно было, что пан алхимик совершенно не уделял внимания модным изыскам комфорта, предпочитая им удобство и простоту. Таков был всеобщий вывод оглядывавшихся по сторонам людей.
— Ну, — поинтересовался пан Платон у бургомистра и трактирщика, — вы не заметили никаких перемен?
— Да как будто бы нет, — ответствовал бургомистр и вперил свой взгляд на Паливеца.
— Что ж, я лишь вынужден попросить вас еще раз внимательнее взглянуть на обстановку, — настойчиво повторил пан библиотекарь.
Бургомистр и трактирщик недоуменно пожали плечами, и тут вдруг пан Паливец воскликнул, указывая на стоявший в углу ларь:
— А вот этого тут раньше не было!
На ларе лежало огниво.
Перескочим же, о драгоценный мой Читатель, сразу через несколько ступенек нашего повествования.
Едва только мастер учтиво, но требовательно попросил бургомистра и трактирщика покинуть вероятное место преступления, а попросту говоря, выставил их вон из домика пана Новотного, как те, отойдя на порядочное расстояние и углубившись в сады так, чтобы их было не видно из окон, принялись взволнованно обсуждать, кто же мог проникнуть в домишко и так неосторожно оставить огниво. Тут уж были выстроены самые невероятные догадки, вплоть до той, кою озвучивал я уже как-то вначале, говоря, что алхимик в порыве отчаяния, не имея иной возможности совершить трансмутацию, вызвал
— Да что ты понимаешь, толстяк, в жизни?! — небрежным жестом отмахнулся от трактирщика бургомистр. — Демон тут совершенно ни при чем. А вот то что кто-то лазил ночью в дом, — это точно.
— Почему это ночью, а, Игнат? — удивился пан трактирщик, недовольный уже тем, что, во-первых, его прекрасную теорию отвергли, а во-вторых, что бургомистр назвал его толстяком.
— Да потому что днем в домике огниво совершенно ни к чему, — заявил бургомистр.
Именно об этом же в то же самое время говорил королевский библиотекарь своему ученику, сидя на покатой крышке ларя и внимательно разглядывая найденное огниво.
— И еще этот запах, — дополнил мысль о ночном посетителе мастер. — Как только ты вошел, сын мой, ты почувствовал странный запах. Нет, не застоявшийся воздух, а некий аромат, очень знакомый, но мне в голову никак не приходит аналогия, с чем он связан. Может быть, ты, Йозеф, сможешь вспомнить?
Но Йошка тоже никак не мог припомнить, где же ранее он унюхал сей запах, бросившийся ему в нос, едва юноша переступил порог домика алхимика.
— Ладно, не мучай голову, — посоветовал Платон, видя, как ученик старательно тужится вспомнить запах. — Едва ты забудешь об этом, как подсказка сама придет к тебе. Вообще же домик весьма занятный, ты не находишь, сын мой?
— Да, — несколько неуверенным тоном ответствовал Йошка, еще раз оглядывая кабинет ученого.
— Разве ты не видишь? — пряча лукавую усмешку, спросил Платон.
— Нет, учитель.
— Вот и я не вижу, — притворно скорбным тоном вздохнул пан библиотекарь.
— Что не видите? — изумился юноша.
— Не вижу ни книг, ни тигля, ни иных алхимических инструментов, коими надобно обставиться всякому уважающему себя магистру. — Мастер удивленно развел руками, как бы пытаясь охватить ту пустоту, которая царила в доме. — Разве это не странно? Кажется, будто все, что было хоть сколько-нибудь пригодно к алхимическим и иным научным изысканиям, было вынесено отсюда.
Йошка, в очередной раз поразившись мудрости мастера, принужден был согласиться с его доводами.
— Что ж, в таком случае нам здесь более делать нечего, — сказал, вставая с ларя, Платон и направился к выходу. — Давай же, сын мой, пройдемся по Городку и осмотрим его. Похоже, что мы здесь задержимся не на один день.
Едва лишь учитель и ученик вышли в сад, как за калиткой меж деревьями мелькнула чья-то тень. Кто-то в цветастых одеждах, следивший, по всей видимости, за домишком, бросился прочь. Не успел Платон и рта раскрыть, как Йошка с криком: «Вмиг догоню!» бросился следом за убегавшим. Стремглав выскочил он за калитку и бросился в ту сторону, где только что мелькали цветастые одежды, однако же, пробежав довольно много, юноша понял, что потерял наблюдавшего за ними из виду. Пробежав еще чуть-чуть и углубившись в лесок, уходивший в горы, Йошка, тяжело дыша, согнулся пополам и уперся ладонями в колени. Он не привык долго бегать, а потому задыхался. Едва лишь юноша опустил голову к земле, как тут же получил шишкой прямо в темечко.