Гримуар
Шрифт:
Тут только, услышав собственное имя, королевский следователь вздрогнул, будто очнувшись ото сна, и учтиво поклонился возвышавшемуся перед ним бургомистру.
— Доброго вам утра, пан Игнат, — сказал он.
Йошка, тоже оторванный от созерцания собственного изображения, поклонился, исподлобья глядя на бургомистра с крайней недоброжелательностью. Ему страсть как не понравилось, что тот посмел оторвать учителя от размышлений.
— Ну, как идет расследование? — хитро прищурив левый глаз и считая что так он выглядит чрезвычайно умно, спросил бургомистр.
— К счастью, теперь я могу точно сказать, куда
Он заметил, что двери костела были чуть приоткрыты, а за ними замаячила некая тень, явно подслушивающая, о чем ведется разговор.
На бургомистра слова мастера произвели сильнейшее впечатление. Хитрое выражение тут же слетело с лица его, рот широко раскрылся, а глаза округлились, впрочем, как и у сидевшего подле учителя Йошки.
— Что же стало с паном Новотным? — с нетерпением спросил мастера пан Игнат. — Куда же он делся?
— Ушел, — просто ответил пан Платон и развел руками, всем своим видом показывая, что ничего не может поделать с этим непреложным фактом.
— То есть как это ушел? — переспросил бургомистр Городка, часто мигая белесыми ресницами и делая совсем уж глупое лицо. — Что, просто взял и ушел? Так, что ли?
— Нет, не просто, — сказал Платон, заводя руки за спину и вышагивая вокруг фонтана.
Любознательный бургомистр принужден был спешиться и проследовать за королевским следователем. Йошка шагал на некотором расстоянии от важных особ, усмехаясь в кулак над тем, сколь ловко поставил учитель напыщенного бургомистра вровень с собой.
— Конечно, не все так просто, как кажется на первый взгляд, — сказал Платон, обойдя фонтан почти наполовину и останавливаясь у дверей ратуши, то есть так, чтобы вода, бьющая из фонтана, была между ним и подслушивающим из костела и своим шумом перекрывала его речь. — На самом деле алхимик открыл нечто, что являлось крайне важным для всего мира. После этого он и ушел. Ушел, чтобы сокрыть от незнающих и непосвященных свое великое открытие, — добавил он совсем уж тихо, отчего бургомистру пришлось даже несколько вытягивать шею, чтобы лучше его слышать. — Он ушел, оставив знаки для посвященных.
— Так вы знаете, что пан Новотный открыл? — взволнованным шепотом спросил пан Игнат.
— Нет, но думаю, что вскоре разгадаю сию загадку.
Платон столь внимательно посмотрел после этих слов на пана бургомистра, что тот забеспокоился, не догадывается ли королевский следователь о том, что Игнат тоже охотился за раскрытием тайны алхимика. Бургомистр сразу же засобирался, громко благодаря пана Платона за ту работу, кою он со своим помощником проделал в их Городке и снял всяческие подозрения в насильственной смерти дорогого пана алхимика.
Проводив взором разукрашенную щегольскую коляску с бургомистром и заметив, что двери в костел также плотно закрылись, Платон усмехнулся и обратился к Йошке с такими словами:
— Что, сын мой, тебе также не понятно, что же произошло на самом деле? Ах да, конечно, ведь ты не читал первую часть дневника алхимика. Карл страсть как любил загадки. Это у него с самого раннего детства проявлялось. Вот и сейчас он загадал удивительнейшую загадку, которою нам и предстоит разгадать. Теперь, сын мой, мне наверняка известно, что Карла не унес дьявол в преисподнюю и он не умер ни собственной, ни насильственной
Йошка уселся подле, с живым интересом глядя на учителя.
— Тебе уже знакомы такие наименования, как Великое Делание или же Королевское искусство, — констатировал мастер.
Юноша согласно кивнул головой.
— Все эти наименования сиречь алхимия, — изрек пан Платон, доставая из недр мантии трубку, набивая ее табаком и закуривая. — Обычно те, кто занимается алхимией, ищут три основополагающих элемента, так называемые первоэлементы. Это Живой эликсир, дающий людям бессмертие. Потом философский камень, или Великий красный эликсир, помогающий любой металл превращать в золото. И, наконец, Королевский боб.
Йошка, впервые слышавший о третьем первоэлементе, удивленно вскинул брови:
— А что это за боб? И почему он называется Королевским?
— Боб этот есть чудо из чудес, — сказал Платон, выпуская душистое облачко дыма. — От него, согласно истории, происходит на Земле жизнь. Еще Королевский боб называют Желудем Жизни. Он-то и является среди других первоэлементов наипервейшим. Обладатель Желудя сумеет постичь все таинства и тайны Бытия, перед ним откроются все загадки Мира, а также он сможет овладеть магией и даже проникнет туда, куда никто никогда не проникал, — в величайшем волнении добавил Платон.
— Это куда? — удивленно переспросил Йошка, который никогда ранее не видал учителя в столь взволнованном состоянии. — Куда можно проникнуть с помощью Желудя Жизни?
— Еще в самых старых книгах было написано, что наша жизнь прилетела откуда-то из другого мира, — сказал Платон Пражский. — Еще мой тезка, в честь которого меня назвали родители, древнегреческий историк и философ Платон в «Критии» упоминал некую землю Атлантиду, коя лежала между Европой и Америкой посередь океана. Так вот, эта самая Атлантида была праматерью всех других земель. Оттуда к нам пришли все знания, которые в саму Атлантиду упали вместе с Королевским бобом.
— И пан Новотный, получив «Алый Гримуар Орфея», обнаружил, как создать этот самый Королевский боб, — попытался подытожить Йошка. — И ушел он в Неизведанное.
— Нет, к сожалению, это не так, — тяжело вздохнув, сказал мастер. — На самом деле Карл, получив гримуар, прошел почти все стадии создания Желудя Жизни, но внезапно на самом последнем этапе он испугался и прекратил свои исследования. Карл в самом начале дневника сообщил, что не желает более заниматься этим, так как уже многое ему открылось, а потому не стоит и продолжать. В общем, он испугался неизвестности и просто-напросто уехал, оставив все как есть. Но перед отъездом пан алхимик решил немного позабавиться и напоследок загадал загадку, припрятав гримуар от тех, кто за ним охотился. Карл пару раз упоминал в первой части своего дневника, что замечает, как за ним постоянно следят. Как и за нами, — неожиданно добавил королевский следователь, коротко кивая в сторону костела, дверь в которой вновь была приоткрыта.