Гримуар

Сопильняк Валентина

— Это еще что значит? Хочешь сказать этот сопляк сможет меня уделать?

— Да, сможет, — Ирма спокойно смотрела в лицо главы Клана Свободы. — Я лично наблюдала за его обучением в Академии и могу сказать, что он делал грандиозные успехи в боевой магии. Более того, ему пророчили место в гвардии Совета. Так как ты сам думаешь, сможешь ли ты со своим уровнем боевой магии тягаться с лучшим учеником курса?

Лицо Виктора пошло белыми пятнами.

— И я должен стерпеть такое отношение к члену Совета?

— Все в рамках закона, дружище, —

вмешался, молчавший до этого, Томас, весело улыбаясь. — Членство в Совете не дает особых привилегий в плане отношений, мы не неприкосновенны. Что касается перехода — это не наше дело, пока девушка не несет угрозы, как успела нам напомнить дорогая Лидия. Мария заполнила все бланки, так что это не была попытка проскользнуть незамеченными. Так к чему эта полемика?

— Остается открытым вопрос о том кем теперь считается девушка, — мягко проговорила Мэй, улыбаясь. Только ее улыбка, как и улыбка Марка не несла ничего хорошего. — Ведь если она часть книги, значит, она больше не человек. Если не человек, тогда кто? Посвященный? Артефакт? Ведь если она артефакт, значит, уже не живой и свободный человек.

Виктор, сначала недоверчиво прислушиваясь, подхватил новую идею.

— Точно. Она часть книги. Значит ли это что ее можно не рассматривать как живой организм?

— Отдайте это на совет Статуи Власти, — громко произнесла Лидия.

Лера грустно и с благодарностью посмотрела на нее.

Спасибо, что пытаешься.

— Что ты делаешь? — зашипел на сестру Марк.

— Доверься мне, — еле слышно прошептала она и уже во всеуслышание произнесла. — Я Лидия из Клана Мастеров требую рассмотрения данного вопроса у Статуи Власти, дабы решить все сомнения и оставить все споры.

Каменная кладка за спинами глав Кланов рассыпалась, обнаружив проход в сад, в котором росли разнообразные цветы и деревья, щебетали птицы и роились большие бабочки. Прямо дверь в сказочный мир. Лидия подошла к Лере, взяла ее за руку и прошептала на ухо: «Не бойся», повела в образовавшуюся дверь.

На поляне почти у обратной стены здания Совета находился огромный золотой бутон, который покоился на толстых извивающихся корнях хищно впившихся в землю. Стоило Лере приблизиться к статуе, как цветок словно вздохнув, раскрылся, представив взору обнаженную, отлитую из золота фигуру прекрасной девушки. Внезапно она открыла глаза, и Лера невольно забыла сделать вдох. Насколько была прекрасна сама статуя, настолько были ужасны ее глаза. Горящие зеленым огнем, жестокие глаза хищника, смотрящего тебе прямо в душу. Раздался голос похожий на орган:

— Что… вы… хотите… знать?

— Эта девчонка из мира людей, несет ли она угрозу нашему миру? — Виктор первым задал свой вопрос.

— Каждый… несет… в… себе… угрозу… если… наказывать… так… всех…

Было видно, как у него дернулась щека. Не на такой ответ он рассчитывал, но вопрос был задан, и теперь Виктор не мог больше, ни задать другой вопрос, ни настоять на опасности Леры. Он проиграл.

Леонард подошел к Лере почти вплотную и,

смотря на нее, спросил у Статуи:

— Она предмет или человек?

— Девушка… жива… и… свободна… она… не… предмет…

— Она человек или посвященный? — Мэй проплыла где-то в стороне.

— Посвященного… отличают… от… человека… знания… и умения… если… она… захочет… станет… одной… из детей… Духов…

— Значит, Лера может остаться в мире посвященных? — быстро спросил Томас, глядя на Машу.

— Это… теперь… так… же… ее… дом… как… и… мой… и… ваш…

— Есть ли возможность разорвать связь с гримуаром? — старик Георгий медленно подошел к Марку с Лидией и встал рядом.

— Нет… девушка… и книга… неразрывно… связаны… навечно…

— Есть ли шанс у девочки остаться собой? — внезапно спросила Ирма, грустно глядя на Леру.

— Шанс… есть…

Бутон снова закрылся, а Лера стояла как громом поверженная.

Шанс есть… шанс… есть.

Боясь поверить в призрачную надежду, она обернулась к Марку и спросила:

— Статуя может ошибаться?

— Нет, никогда, — ответил Марк и улыбнулся, в его глазах загорелся огонек.

Лидия улыбалась, а Маша попросту плакала. Тихо, без рыданий. Улыбалась и плакала. Никто из них не заметил, как все покинули внутренний дворик. Осталась одна Мэй, которая тихо подошла к ним и сказала:

— Я должна извиниться за свою настойчивость. Это был единственный способ, чтобы вы предстали перед Статуей Власти.

— Но зачем вы это сделали? Я думала, вы хорошая, — Маша вытирала ладонями слезы, бегущие по щекам.

— Меня попросила моя учительница. И я не могла отказать. — Мэй слегка поклонилась и ушла.

— Ее учительница? — Лидия требовательно посмотрела на Машу.

— Амалия. Она видимо думала, что это нам как-то поможет.

— Помогло, — Марк смотрел на Леру, — конечно, помогло. Это подарило нам надежду.

Как только дверь комнаты закрылась за Лерой, плотину внутри нее прорвало, и хлынули слезы. Она плакала. Сначала тихо, медленно оседая на пол, а потом уже рыдала во весь голос. Ревела как раненое животное, заново переживая все: безвыходность ситуации, страх за свое будущее, ужас перед возможным заточением и, наконец, надежда. Когда слез уже не осталось и лицо опухло так, что взглянуть было страшно, Лера встала и, шатаясь, пошла в ванну, чтобы умыться. Около двери в ее комнату стоял Марк. Его лицо было непроницаемо.

— Я не знал, можно ли мне войти…

Лера попыталась слабо улыбнуться. Она хотела попробовать объяснить, но слов не находила.

— Можно… но мне нужно было…

— Я понимаю, — Марк погладил Леру по руке, — тебе нужно было побыть одной.

— Спасибо. За сейчас. И за то, что был там со мной. И за то, что попытался заступиться.

— Я не сказал ничего, что шло бы в разрез с моими чувствами или мыслями.

Лера посмотрела Марку в глаза, и в них было что-то такое, отчего кровь снова бросилась ей в лицо.