Гримуар Скверны
Шрифт:
Алиса медленно развернулась и подошла к большому зеркалу в позолоченной раме — ещё один реквизит для сторис. В нём на неё смотрела «Лисёнка» — девушка с волосами цвета спелой карамели, ниспадающими тяжёлыми, ухоженными волнами. Идеальный макияж: стрелки, подчёркивающие разрез зелёных глаз, лёгкие дымчатые тени, придававшие взгляду загадочность, и стойкая матовая помада, не смазавшаяся за многочасовой эфир. Маска была безупречна. Её стримерский образ был тщательно продуманной провокацией: сочетание яркой, почти детской палитры с откровенностью одежды, подчёркивавшей каждую линию её подтянутого, спортивного тела. Этот образ продавался,
«Первый раз надела нечто подобное в семнадцать, для камеры. Руки дрожали. Казалось, все смотрят сквозь экран, видят... меня. Настоящую. Потом пришли первые деньги. Потом — первые хейтеры, кричавшие "шлюха". А потом пришло понимание: их не интересует настоящая я. Им нужна Лисёнка. И это... освобождало».
Она поднесла пальцы к вискам и провела ими вниз, к уголкам губ, смазывая тональную основу и оставляя на коже лёгкие бледные полосы. Маска поползла, и в зеркале проступило другое лицо. Лицо девушки лет двадцати с небольшим, с слишком бледной кожей, на которой проступала лёгкая сетка усталости под глазами. В её изумрудных глазах, обычно сверкавших азартом или отточенной насмешкой, теперь не было ничего. Лишь плоская, бездонная пустота, как в заброшенном колодце. Она сбросила с себя тесный топ, и её плечи оголились, обнажив тонкую ключицу и след от ремешка наушников на шее. Теперь на ней была лишь простая, свободная футболка из мягкого хлопка, свисавшая до середины бёдер и скрывающая все те изгибы, что так восхищали поклонников. Домашняя Алиса была тенью своей стримерской ипостаси — меньше, бледнее, лишённой броского лоска и какой бы то ни было определённости.
«Миллионы подписчиков, — мысль прозвучала в голове с горькой, циничной чёткостью. — Тысячи донатов, сотни тысяч репостов, рейтинги, топовые позиции. А вернуться не к кому. Только к голограмме собственной улыбки, застывшей на аватаре стрима. Иногда кажется, что если я закричу здесь, в этой тишине, эхо будет возвращаться с опозданием в год».
Вибрация телефона заставила её вздрогнуть, словно от удара током. На экране светилась иконка вызова и фото — ухоженная женщина с седыми волосами, уложенными в элегантную причёску. Бабушка. Мария Ивановна. Из солнечной Марбельи. Единственный родной человек, который был так далеко, что казался персонажем из сна.
Алиса сделала глубокий, расправляющий лёгкие вдох, собрала в кулак все оставшиеся силы, подтянула уголки губ вверх — нашла то самое, отрепетированное до автоматизма выражение лица — и приняла вызов, включив видео.
— Бабуль, привет! — её голос зазвучал на октаву выше, притворно-бодро, и это прозвучало так фальшиво, что ей самой захотелось закричать.
— Алишенька, родная! — голос бабушки был тёплым, но отдалённым, словно доносился из старого, забытого радиоприёмника. — Я только что смотрела твой стрим! Ты как всегда великолепна! Так всех там этих... этих твоих соперников разнесла! Молодец!
«Она не понимает ни слова в играх. Просто видит меня на экране. Улыбающуюся. И этого ей достаточно. А сказать, что после каждого такого "разноса" я чувствую себя как выжатый лимон... Нет. Никогда».
— Да пустяки, — Алиса заставила себя улыбнуться шире, глядя в камеру, в крошечное изображение любимого лица на экране. — Обычная рабочая рутина. А у тебя как? Погода хорошая?
— Солнце, как всегда. Скучаю по тебе, внучка. Когда уже приедешь? Всё в этом твоём компьютере сидишь...
— Скоро,
«Приехать? Чтобы сидеть с тобой на террасе и чувствовать эту же тишину, только на фоне моря? Чтобы видеть, как ты смотришь на меня с тихой жалостью?»
— Контракты, дедлайны... Ты же понимаешь.
Разговор длился ещё несколько минут. Они говорили о погоде, о соседях бабушки, о новых покупках. Светские, пустые пузыри слов, всплывавшие и лопавшиеся в тишине лофта. Алиса чувствовала, как её щёки начинают ныть от натянутой, ненастоящей улыбки. Когда она наконец положила трубку, в груди снова сжался тот самый холодный, знакомый до боли комок одиночества. Он был всегда с ней, этот комок. Иногда он сжимался до размера горошины, иногда — разбухал, заполняя всё внутри, как сейчас.
«Позвонить... кому? Коллегам? Обсудить стратегию? Это деловые партнёры. Подругам? Каким подругам? Те, что были в школе, разбежались. А новые... они все хотят дружить с Лисёнкой. Сфотографироваться для инсты. Выйти в эфир. Получить хайп».
Она потянулась к планшету, открыла приложение доставки еды. Пальцем, движением, отточенным до автоматизма, выбрала суши-сет «Сакура», который заказывала уже в сотый раз. Безвкусная, предсказуемая пища для одиноких людей. Через полчаса в домофон позвонили. Курьер — молодой парень в яркой куртке с логотипом сервиса — замер с широко раскрытыми глазами, увидев её.
— Ого! Вы... вы же «Лисёнка»! — выпалил он, заикаясь от волнения, и протянул пакет. — Я ваш фанат! Вчерашний стрим... это был просто какой-то запредельный уровень! Как вы этого Мракоса уделали в той дуэли!
Алиса автоматически, не задумываясь, подарила ему ту самую, ослепительную улыбку «на миллион долларов». Она была её униформой, её доспехами, её валютой. Она инстинктивно встала в позу, которую знала по отзывам в чате — «игривую и в то же время вызывающую», слегка склонив голову набок, чтобы кадр выхватил из-за её плеча ту самую коллекционную фигурку, которую все хотели видеть на фоне.
— Спасибо за поддержку! Очень приятно! — её голос снова стал звонким и обворожительным, будто кто-то повернул рубильник. — Без вас, ребят, я бы не справилась!
Она взяла пакет, мягко закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, слушая, как затихают его удаляющиеся, приплясывающие от восторга шаги. Улыбка с её лица исчезла мгновенно, словно её сдуло ледяным порывом ветра. В тишине квартиры щелчок автоматического замка прозвучал оглушительно громко, как заключительный аккорд в симфонии одиночества. Она почувствовала, как грубый шов на её старой футболке натирает кожу — крошечный, но раздражающий дискомфорт, которого никогда не допускал бы её экранный гардероб.
Она поставила нетронутый пакет на глянцевую поверхность кухонного острова. Есть не хотелось. Она обвела взглядом свой лофт — просторный, стильный, технологичный, вымерший. Её взгляд упал на книжную полку. Среди геймерских гайдов, художественной литературы и премиальных артбуков стояла одна-единственная старая, потрёпанная книга в картонном переплёте — сборник сказок. Последний подарок от них, перед тем рейсом. Её пальцы дрогнули, потянулись к ней, но она не прикоснулась. Она не могла. Это было больнее, чем любое одиночество.