Шрифт:
Не в таком уже маленьком и захолустном городе Мыловаровск произошла эта удивительная, но реальная история, можно сказать, большой, чистой и, в какой-то степени, неповторимой любви. Но она слишком уж необычная. Поэтому, пожалуй, стоит её считать фантастической. Да это ведь и не так страшно. В нашей жизни давно уже переплелись реальность с вымыслом, стали единым целым. По этой причине каждый может дать всему происходящему своё, чёткое определение.
Тем более, речь в романе идёт о самом сокровенном, о любви, правда, несколько оригинальной и необъяснимой, что… Впрочем, любое чувство парня к девушке или наоборот, даже если оно и не столь
Нас, проживающих на планете Земля, по весьма основательным подсчётам учёных, обитает уже более восьми миллиардов, и каждый воспринимает мир по-своему. Не только любит, но и ненавидит ровно так, как умеет или желает.
По этическим и моральным причинам автору пришлось сменить истинное название города и дать ему звучное и поэтическое имя Мыловаровск. Оно вполне подходит для этого населённого пункта уже потому, что там несколько десятилетий подряд успешно функционирует завод по производству не только туалетного и хозяйственного мыла, но и других моющих средств.
Достопримечательностей в этом относительно крупном населённом пункте довольно немало. Перечислять их через запятую не имеет никакого смысла. Долгая история. Да и не следует уподобляться заокеанским политикам и целого ряда стран Западной Европы, которые разного рода извращения и аномальные отклонения от общепринятых норм морали и нравственности навязчиво и усиленно называют ценностями. В этом повествовании речь о другом – о чистой и нежной любви.
Так что, напрасно считал мифический герой Пигмалион, что только он способен на самые высокие чувства, а все остальные – так… притворяются. Даже не трудно представить, как он из глубины веков показывает нам язык и гримасничает. Проще говоря, эгоистичен. Напрасно Пигмалион считает себя этаким… особенным, гримасничать мы тоже умеем и если уж полюбим, то окончательно и бесповоротно.
Самые разные истории подобного плана пишутся для мудрых людей, коих подавляющее большинство, которым не чужд юмор. Не только ведь можно посмеяться над неадекватными героями романа, но и над собой. Повод или причина для этого всегда найдётся. Не без этого. А если мы ещё и самокритичны, то задорный смех пойдёт нам только на пользу.
В небольшом сквере, находящимся рядом с магазином интимных товаров «Бешеный восторг», абсолютно холостой и довольно симпатичный на вид тридцатилетний фрезеровщик и в будущем токарь частного завода по производству малогабаритных насосов «Водохлёб», дверных петель и прочей бытовой металлической мелочи Иннокентий Маздонов познакомился со странным стариком. Тот со скептической гримасой на лице наблюдал за движением покупателей специфических товаров.
Главным образом, его интересовали молодые парни и мужчины среднего возраста, которые со счастливыми, можно сказать, радужными улыбками выходили из магазина с большими красочными коробками. В них в упакованном состоянии находились резиновые куклы, которые с переменным или, для некоторых, с постоянным успехом для некоторых представителей мужского пола должны были играть роль натуральных женщин, в данном случае, эротических партнёрш.
Глянув на Маздонова, который устроился рядом с ним, на небольшой, но уютной
– Но я могу ещё понять девушек и женщин, которые приобретают разные сексуальные штучки для утех, но парней и молодых мужиков – никак.
– Почему дамам можно что-то приобретать в таких магазинах, а нам – нет? – удивился Иннокентий. – У нас ведь равноправие.
– Временную и постоянную подругу, молодой человек, следует искать среди натуральных женщин. Желающих получить пусть временное, но личное счастье, предостаточно. Надо только присмотреться. А среди дам, к сожалению, очень много таких, которые слишком уж скромны и не всегда способны или готовы пойти на тесный контакт…
– Что вы подразумеваете под таким счастьем?
– Даже умственно отсталому существу понятно, что я имею в виду их возможную интимную связь с представителями мужского пола. Правда, женщины изобретательны и привередливы. Им трудно угодить. Но терпение и труд всё перетрут.
Старик с периодическими гримасами на лице показался Иннокентию интересным в перспективе собеседником. Маздонов даже предположил, что тот даст ему какой-нибудь дельный совет. Ведь в жизни может пригодиться всё, даже ржавый гвоздь, который пока ещё не вбит в какую-нибудь… деревяшку. Но при наличии гвоздодёра можно сделать и его своей частной собственностью.
Дело совсем не в том, что Кеша входил в число очень бережливых людей. Как раз, наоборот, всегда был готов поделиться самым последним с первым встречным. Просто здесь речь идёт о практической пользе того или иного предмета, явления или доброго слова. Не больше и не меньше. Это очень важное обстоятельство.
Случайные собеседники тут же познакомились, и Маздонов чистосердечно признался, что довольно часто заглядывает в «Бешеный восторг». Совсем не для того, он туда ходит, чтобы что-то приобрести и полюбоваться на изящные, обнажённые тела специфических кукол женского типа. Кеша постоянно пристально вглядывается только в их лица, чтобы проникнуть в светлые души искусственных женщин.
С этой целью он почти систематически, по-возможности, ездит на электропоезде в Санкт-Петербург и посещает «Эрмитаж». Там он тщательно разглядывает лица обнажённых женских скульптур и порой – портретов.
От дикого и странного откровения Маздонова на лице у старика образовалась такая зверская гримаса, что у Иннокентия моментально похолодела спина. Нет сомнения, что в подобной ситуации даже бывалый спецназовец испытал бы чувства страха. Левый глаз относительно интеллигентного деда поднялся к его широкому лбу, а правый опустился почти на самого рта.
Если что-то подобное кому-либо приснится, то уже не будет смысла и просыпаться потому, что, всё равно, уснёшь, но только не совсем обычным сном, а вечным. От подобных впечатлений, как правило, иначе не происходит.
– Молодой человек, славный мой Иннокентий, – в конце концов, старик успокоился, – а не проще ли почти красивому парню иметь дело с натуральной девушкой и приступить к изучению её души? При этом можно начать с планомерного исследования и её трепетного и ненасытного тела.
– Разве же таким образом, Генрих Наумович, можно изучать душу? – удивился Маздонов. – Ведь самое красивое и основное в женщине – именно она.