Грим
Шрифт:
«Они залезли в мою голову, – убеждала себя Гермиона. – Надо понять, как разрушить иллюзию».
– Что за рецидив?
– Мы добились определенных успехов, и последние полгода вам было разрешено жить с родителями, проходя лечение медикаментами. Но вы перестали их принимать. Случился рецидив: на Новый год вы устроили взрыв и сожгли дом ваших родителей. Им пришлось заново вернуть вас в клинику.
«Они накладывают реальные события на выдуманную реальность», – подумала Гермиона, едва сдерживалась, чтобы не заорать на психиатра.
–
– У каждой вашей фантазии существует фундамент. Сложно выдумать поддельную личину, не основываясь ровным счетом ни на одной знакомой личности, целый мир и подавно. Гарри Поттер и Рон Уизли – ваши лучшие друзья со школы.
– В школе Вест-Хилл у меня не было друзей, – горько заявила Гермиона. – Никто не хотел дружить с заучкой.
– В одиннадцать лет вы переехали с родителями в Шотландию, город Элгин, и поступили в частную школу Гордонстоун, где нашли себе двух лучших друзей. И извечного соперника – Драко Малфоя, в которого впоследствии и влюбились.
– Бред, однозначно бред. Скажите своим нанимателем, что их иллюзия никчемна.
Доктор Матиас печально улыбнулся и снял очки. Без них его глаза приобрели какое-то пугливое выражение.
– Вы не помните, но мы это уже проходили, Гермиона. Лечение помогает, вам становится лучше, вы начинаете понимать грань между реальным миром и выдуманным, но затем – очередной срыв, безумная надежда, что ваш любимый воскрес и шатается по миру в образе адского пса. Вам скоро двадцать, жить еще и жить. А вы цепляетесь за несуществующий мир и прозябаете в психиатрической клинике. Пора признать, что Драко мертв и не вернется. Только признав и поверив в это, вы сможете вернуться к нормальной жизни, к своим родителям, друзьям, окончить среднюю школу и поступить в Оксфорд на факультет истории.
Гермиона посмотрела на доктора Матиаса и громко рассмеялась.
– Вы меня не сломаете.
*
Остров Анегада.
Это единственное, что смогли вытащить из охваченного кровавой лихорадкой сознания вампира.
Остров, где в пятидесятых годах находился секретный институт, совмещающий в себе изучение взаимодействия магловской и магической науки. В нем работали лучшие умы того времени, молодые ученые, свободные от предрассудков чистоты крови, желающие вырваться из средневековой эпохи, в которой обитало магическое сообщество.
Согласно официальной версии, двадцать первого апреля тысяча пятьдесят четвертого года в институте случился радиоактивный взрыв, унесший жизни всех сотрудников, включая знаменитого ученого – Ролана Вандернота. По сведениям же Филиппа Гецова, Ролан Вандернот сымитировал свою смерть и нес ответственность за похищением Драко в 1959 году и последующими событиями на свадьбе Анабель.
Малфой трансгрессировал на остров со стойким ощущением, что он найдет ответы. Рэй не разделял его
Они трансгрессировали из сумерек очередного дождливого дня Ирландии в яркий день. Под ногами шуршал ослепительно белый песок, слух ласкал тихий плеск волн Карибского моря. А глаза, в которых плясало солнце, видели уходящую вдаль белую выжженную равнину, кое-где оживленную росчерками обгоревших трухлявых деревьев.
Рэй что-то говорил, но Драко не слышал. Сквозь раскаленный воздух ему чудились прозрачные тени и голоса, наполненные злобой и, как ни странно, надеждой. В ушах стоял тонкий стеклянный звон, а на сердце легла невыносимая тяжесть.
Колени подогнулись, и Малфой упал на песок. Боковым зрением он уловил момент падения Рэя. Они оба распластались на пляже под ярким Карибским солнцем, нещадно слепившим глаза. Сознание затуманилось, мелькнула мысль о наркотическом состоянии и исчезла, вытесненная легкой щекочущей нервы эйфорией.
Драко очнулся, когда на горизонте догорал закат, алыми сполохами раскрасивший край неба. Без возможности пошевелиться он апатично до боли в глазах и мельтешащих пятен наблюдал, как скрывается солнце. Когда прощальный луч коснулся морской глади и, мигнув, исчез, Малфой услышал тихий стеклянный звон.
– Здравствуй, Драко.
Скованность в теле прошла, эмоции вернулись в свой нормальный диапазон. Драко поднял голову и увидел рядом с собой призрака – печально улыбавшуюся полупрозрачную девушку в старомодном платье.
– Я рада, что ты добрался. Мы ждали тебя. Не беспокойся за своего друга, он проспит до утра, нетронутый остальными.
– Остальными?
– Разве ты не ощущаешь? – в голосе призрака отдаленным эхом прозвучало удивление.
Закрыв глаза, Грим прощупал нити пространства вокруг, внутренним взглядом окидывая материю миров.
– Давно ткань мироздания здесь имела огромный разрыв, – заметив заинтересованный взгляд призрака, он продолжил: – Дыра затянулась не полностью, призраки не дают ей восстановиться.
– А знаешь ли ты, почему рвется ткань мироздания?
– Убийство.
– Семьдесят семь.
– Что? Я не понял.
– Семьдесят семь убитых, семьдесят семь призраков, желающих мести. Достаточно для такой дыры, как ты ее называешь?
– Более чем, – ответил Драко.
– Идем со мной, я дам тебе ответы, – призрак протянул руку.
В лунном свете призрак был серебристым. В этом скорбном сиянии Рэй, мирно похрапывающей на песке, смотрелся сюрреалистично. Драко коснулся протянутой ладони, вызвав легкий дребезжащий звук стекла.
– Я так давно никого не касалась, – задумчиво произнес призрак, и в следующий миг они оказались в глубине острова перед громадой каменных развалин. – Когда-то это был самый передовой центр магической науки в мире. Сюда принимали лучших из лучших. Для нас здесь устроили целый городок, в котором жить и работать было одно удовольствие.