Григорий + Комитет
Шрифт:
– Может из-за какой-то трагедии, связанной с прошлым составом клуба? – предположил удаляющийся голос Акашии. – Слышала же, как Одзаки это упоминал?
– Вот только у нас нет времени, чтобы копаться в проблемах этой бесполезной псины!
Тем временем Гиней, ощущая медленно нарастающую боль от контракта с ещё большей силой ударил по доске, оставляя вмятину, а затем она громко свалилась на пол.
– Дерьмо!
Из-за того, что в прошлом Аоно переиграл и запугал, а также загнал оборотня в тупик, Гиней оказался в столь сложном положении.
Да, с Цукуне у
Однако то, что эта огненная тварь сотворила с предыдущим составом клуба в прошлом году до сих пор останавливало оборотня от резких действий, заставляя парня прямо сейчас наслаждаться первоклассным болевым коктейлем.
– Проклятье! Вот почему я ненавижу такие проблемы! – прошипел тот, пытаясь собраться и направиться на выход, постепенно ощущая, как боль стала потихоньку отступать. – И какое к чёрту «держи нос по ветру»? Что он имел…
Гиней обернулся к окошку…
И заметил небольшой конверт, что лежал прямо под рамой.
Неужели этот паршивец всё предвидел и просто пришёл в клуб поделиться со всеми каким-то планом?
Глава 13. Григорий против Лиса
Чего не ожидал, того не ожидал, а именно обвинений в сторону Куруму.
Казалось, что сейчас всё должно было свалиться на меня, но нет – что-то пошло не так и я не смог этого учесть или попросту забыл. Не подумал – как обычно!
А то всегда так – иногда сижу и до мелочей всё продумываю, а порой вроде удалось и хай с ним… вот вам и «хай».
Изначально казалось, что повяжут лишь меня одного, ведь Мока не подоспела и не отправила Кейто в нокаут, как это было в каноне, но при этом я совсем забыл, что в разрешении данной проблемы мне помогала Куруму, буквально свалившись на спину Кейто, тем самым завершая схватку. Вот из-за этого казуса я даже не подумал о подобных незначительных «мелочах», списав всё на то, что Кёя с псами из комитета явится лишь по мою душу и начал думать, как выкручиваться в одиночку.
Пока остальные комитетчики переговаривались между собой и злорадно хихикали, чуть ли не публично ведя нас в свой штаб, наш конвой умудрился попасть на глаза десятков студентов, что с удивлёнными минами взирали за шествием. Буквально каждый встречный с нескрываемым шоком глядел на нас с суккубом, пока я послушно топал за Одзаки и делал вид, что вроде бы всё идёт по плану, а вроде и угодил в эпических масштабов дерьмо – даже обречённо улыбался прохожим, намекая им на неприятные последствия. Куруно всё это время шла практически впритык, постоянно оглядываясь по сторонам и чуть ли не с полными неверия глазами смотрела на меня.
Ну да, ей ведь
А ведь хотел с ней поговорить о себе! И как всё удачно складывалось: пробралась в сон, чтобы повеселиться, но в итоге всё скатилось в какую-то ругань, где я попутно сорвался на неё из-за необоснованного расизма в сторону ведьм. Когда всё устаканится, надо будет основательно поговорить с Куруму… да и с остальными тоже.
На этот раз дисциплинарный работал оперативно – нас очень быстро привели к зданию комитета, подводя к злосчастному спуску в местные казематы. Первым делом распахнулись те самые массивные кованные ворота. Один из болезненного вида охранников распахнул их с той стороны, открывая длинный спуск вниз.
– Шагайте! – кто-то пихнул нас в спину.
А вот Куруму толкнули посильней, что она чуть не полетела вниз, но благо я успел подхватить её за руку. Обернувшись, я наградил черноволосого патлатого парня озлобленным взглядом, что ехидно лыбился и смотрел на нас с таким видом, словно мы ему ничего не сделаем… посмотрим потом, как ты запоёшь, птенчик.
Оказавшись где-то на расстоянии одного-двух этажей под землёй, мы с Куруму вышли в помещение, схожее с тюрьмой: темень, едва освещаемая теми тусклыми лампами, что заботливо развесили комитетчики; пройдя лишь немного, кожа уже ощутила неприятную прохладу, пока мертвецки бледные тюремщики-комитетчики салютовали Кёе, радуясь его визиту. Куда ни глянь, всюду металл, гранит, цепи да верёвки – нет бы хоть коврик постелить хотя бы в коридоре. Перед входом попалась пустующая камера, где обнаружился топчан с тонким матрасом и изрядно прохудившейся подушкой, пока из удобств имелись лишь приколоченный к стенке маленький столик, схожий с выпирающим подоконником, на котором лежала опрокинутая на бок металлическая кружка, а также раковина и простенький туалет… это ещё, небось, люкс-класс, пока «номера похуже» только предстоит увидеть.
Пока наша группа продвигалась куда-то вперёд, до ушей стали доноситься стоны, рычание и чьи-то агрессивные выкрики. Злость и отчаяние не просто слышалась, а ощущалось со всех сторон. Местами попадались клетки, где сидели подавленные студенты, чей вид не просто удручал, а вгонял в полнейшее уныние. Наблюдая за всем, Куруму чуть не вцепилась мне в руку, с ужасом взирая на условия содержания жертв комитета общественной безопасности.
Хочется лишь посочувствовать сломленным узникам, с коими дисциплинарный успел вдоволь наиграться.
– Выпусти!
– Выпусти нас отсюда, тварь!
– Всё что я сделал – лишь немного наговорил про комитет! – один парнишка с обезумевшим видом чуть ли не повис на прутьях. – Неужели теперь и за такое карают?!
– Я всего лишь промедлил с оплатой и из-за этого ты, гнида позорная, решил меня запереть?! – вторил товарищ полубезумного пленника, вцепившись в решётку до состояния покрасневших рук, что уже начали медленно белеть. – Неужели и за это теперь наказывают, сволочь патлатая?!