Григорьев
Шрифт:
«Общее развитие и военная подготовка хорошие. Над изучением и обобщением опыта Великой Отечественной войны работает с желанием. Несмотря что на такой работе впервые, имеет большие успехи. Показал себя как способный и грамотный офицер. Делать выводы и обобщения на основе имеющихся материалов может. Усидчив и внимателен. Все задания выполняет добросовестно и аккуратно. В работе настойчив. Инициативу проявляет. В своих решениях тверд, много работал над повышением своих знаний. Следит за новинками нашей и иностранной военной литературы. Выдержан и дисциплинирован. Авторитетом пользуется. Взаимоотношения с товарищами по работе хорошие».
Из следующей аттестации от 2 ноября 1949 года:
«Всесторонне развитый, грамотный офицер. Обладая академическим
…Имеет большое желание перейти на строевую работу, что, учитывая его возраст, вполне естественно».
Сам Михаил Григорьевич вспоминал службу в штабе артиллерии так: «После войны я еще больше полюбил военную профессию и вне армии, вне службы великому делу защиты нашей Родины не мыслил своей жизни. В 1946 году меня взяли в штаб артиллерии Вооруженных Сил на должность старшего научного сотрудника по обобщению опыта войны и разработке уставов. Все это было исполнено с усердием. Одновременно сам я обогатился опытом работы в большом штабе. Дальнейшая работа в этой должности не давала должного удовлетворения, ибо опыт войны был обобщен, уставы написаны, а послевоенное развитие армии решается не в канцелярии, а на полях учений. Тем более что появилось новое, неведомое до сих пор оружие».
МЫ — ГРИГОРЬЕВЦЫ
В декабре 1950 года на полигоне Капустин Яр начала формироваться вторая по счету бригада особого назначения РВГК (23-я БОН РВГК). Ее командиром был назначен полковник М. Г. Григорьев.
Организационно-штатная структура бригады была принципиально новой, сложной и в корне отличалась от штатов ранее существовавших артиллерийских бригад. Нередко это затрудняло расстановку офицеров с учетом их специальностей, образования, склонностей.
В состав бригады входило управление, три огневых и один технический дивизионы, подразделения бригады, школа сержантского состава. В свою очередь каждый огневой дивизион состоял из батареи управления и двух стартовых батарей. В стартовую батарею входили четыре отделения: стартовое, двигательное, электроогневое, заправочное. Технический дивизион состоял из двух идентичных отделений проверок, которые включали в себя расчеты горизонтальных испытаний ракеты и автономных проверок приборов системы управления ракеты. Такелажное отделение занималось перегрузкой ракеты после подготовки на технической позиции с грунтово-транспортной тележки на лафет. Кроме того, имелась зарядно-аккумуляторная станция и ремонтное оборудование. В 1952 году вместо технического дивизиона в каждый огневой дивизион была придана техническая батарея, которая состояла из отделения проверок, такелажного отделения и зарядно-аккумуляторной станции. В соответствии с указаниями командующего артиллерией Советской Армии для первоначального укомплектования бригады из состава 22-й БОН была выделена 5-я огневая батарея, личный состав которой до этого принимал участие в подготовке и проведении пусков ракет Р-1. Девятнадцать офицеров этой батареи и были тем костяком, вокруг которого надо было формировать новые боевые расчеты, батареи, дивизионы.
Для формирования бригады в село Капустин Яр и в город Камышин Сталинградской области прибыло много молодых офицеров, только что окончивших военные училища, из различных родов войск: артиллеристы, связисты, танкисты, саперы и т. д. Среди первых молодых офицеров были лейтенанты Ю. А. Яшин, Б. И. Лобанов, И. М. Шабельник, Г. М. Новиков, Л. Г. Милованов, П. П. Старосельский, В. А. Жуковский,
Кроме молодых офицеров, для формирования бригады прибыли и опытные, прошедшие боевой путь кадровики: подполковники А. И. Асеев, А. Н. Бурцев, Н. С. Францев, И. П. Филатов, Н. Д. Силин, Я. И. Мухачев.
Прибывали солдаты со всех концов страны, а для их размещения, бытового устройства ничего не было. Несмотря на суровые указания — направлять для формирования бригады лучших из лучших сержантов и солдат, пополнение не всегда соответствовало этим требованиям, особенно в плане воинской дисциплины.
Все же, несмотря на имеющиеся трудности, 5 февраля 1951 года в городе Камышине Сталинградской области было завершено формирование бригады. Этот день является днем рождения части.
8 февраля 1951 года приемная комиссия командующего артиллерией Советской Армии составила акт о том, что бригада сформирована и может приступить к плановой боевой и политической подготовке. Первоначально она вошла в состав Донского военного округа. И сразу же появились сотни различных неувязок. Вроде бы часть подчинена командующему округом, а руководство специальной подготовкой осуществляет начальник 4-го Государственного центрального полигона (ГЦП). Как планировать боевую подготовку бригады, в округе никто не знал. В связи с секретностью техники, которую предстояло осваивать соединению, представители командования и штаба округа ни к документации, ни к самой технике не допускались, что вызывало порой возмущение командования округом. Поэтому уже в апреле 1951 года бригада была полностью подчинена начальнику 4-го ГЦП, оставаясь при этом на общевойсковых видах довольствия при округе.
Часть формировалась практически на голом месте, остро не хватало жилья и элементов учебно-материальной базы. Офицеров, знавших новую ракетную технику, — единицы. Однако благодаря высоким организаторским способностям командира бригады М. Г. Григорьева, его заместителей Я. И. Мухачева, Ф. К. Химича, Н. А. Карасева, командиров дивизионов Г. К. Михеева, А. И. Асеева, Н. Д. Силина, энтузиазму и большой самоотдаче командиров батарей и всего офицерского состава в короткие сроки были построены хранилища для ракетной техники, создана необходимая учебная база, разработана методика обучения личного состава по овладению новыми ракетными специальностями.
Особенно трудно шло налаживание учебного процесса — ни знающих людей, ни классов, ни учебно-материальной базы, ни описания, ни схем, ни плакатов.
В один из дней М. Г. Григорьев выступил перед личным составом с яркой, захватывающей, программной речью по освоению сложной боевой техники. Под впечатлением от речи комбрига возбужденные офицеры долго не расходились, делились эмоциями, высказывали свои мысли о способах решения поставленных задач, обсуждали новые вопросы.
И начались поиски. С полигона привезли остатки трофейного оружия ФАУ-2 и отдельные агрегаты наземного оборудования к нему. Этот «металлолом» стал материалом для первоначального познания ракетного дела. На полигоне также выдали несколько конспектов и рукописей описания некоторых приборов и агрегатов наземного оборудования. Чертежное бюро, сформированное из офицеров, разработало чертежи, схемы, плакаты и организовало их размножение. Таким образом, умельцы-рационализаторы за короткое время создали учебно-материальную базу, которая позволила запустить учебный процесс.
Из числа наиболее подготовленных кадров были созданы инструкторские группы для обучения личного состава по всем необходимым специальностям.
Занятия с офицерами проводились, как правило, под руководством полковника М. Г. Григорьева. Не стесняясь, он учился сам, учил подчиненных, вносил коррективы в планы боевой подготовки. Нередко его можно было увидеть у того или иного узла ракеты, где кто-нибудь из знатоков-лейтенантов рассказывал, как работает этот агрегат. Те, кому довелось служить с Михаилом Григорьевичем в ту пору, вспоминают, что он никогда не устраивал разносов, прежде чем принять решение, досконально вникал в суть дела. Ведь аналогов новой техники, которую предстояло освоить, еще не было в Вооруженных Силах.