Гриф
Шрифт:
Да… Моров… И Юра Князев хорош — ворвался в ее жизнь, очаровал, можно сказать, зрелую девицу, ну, не девицу в том смысле, что девицу, а девицу в том смысле, что за тридцать, пусть и на три месяца, — а перевал.
Отдалась она ему без раздумий. И потому, что хотелось до дрожи, — так ей нравился Юра. И потому, что ничто в мозгу это желание не блокировало большая девочка, вольна делать то, что хочется, а морочить голову взрослому мужику на предмет своей недотрогости, чтоб скорее замуж взял, — недостойно эмансипированной талантливой журналистки.
А он-то есть, то нет. То вот — пропал на два месяца.
И
А он… дал "интеллектуальную установку":
— Напиши-ка ты об Институте проблем мозга. О профессоре Морове Аркадии Борисовиче. Интересный, неординарный человек. Я тоже над некоторыми проблемами мозга тружусь. Нет-нет, ему обо мне не говори ни в коем случае. Я сам на него выйду, когда время придет…
Он тогда помолчал, поцеловал ей грудь и тяжело вздохнул…
— А с другой стороны, не хочется мне, чтобы ты в его институт ехала. Объяснить не могу, а вот не хочется. И все же — поезжай, напиши. Я как-нибудь на днях заеду, поговорим, интересно, что он тебе расскажет…
Она задумалась, глядя на чистый лист бумаги, тяжело, как тогда Юра, вздохнула ("Не хочется, а надо") и вывела первые строчки:
"Институт проблем мозга на Каширке… Профессор Моров встретил меня в белом халате, как бы напоминая, что даже в кабинете директора института он остается прежде всего доктором…"
Она расшифровывала записи, сделанные в институте на «репортер», и, кумулируя информацию в голове, без набросков и черновиков, писала статью начисто.
"Нет, конечно же, мы в нашем институте не снимаем «порчу» и не выявляем энергетических вампиров в окружении обратившегося за помощью человека, — слышался в наушнике дребезжащий голос Аркадия Борисовича, — это дело магистров разной там черной и белой магии, колдунов, словом. Мы ученые. Более того — материалисты. Никакой мистики и идеализма: мы просто лечим результат воздействия на человека энергетических вампиров, — снимаем головную боль, бессонницу, состояние депрессии…"
Оставим на время Марину за работой и перенесемся за несколько десятков километров от ее скромной квартирки в большой холл трехуровневой правительственной дачи.
Вице-премьер, человек тучный, с крупным волевым, чуть выпяченным вперед подбородком, надув полные, красивые губы, жаловался своему визави:
— Я все понимаю, Аркадий Борисович. В Кремле и Белом доме масса всякой электроники, компьютер в каждом кабинете, все это создает, возможно, неблагоприятный «волновой» фон…
— Ерунда… У вас очень мощная энергетическая защита, волевой характер. На вас это не должно оказывать такого воздействия, да и не забывайте, — мои сотрудники оборудовали в вашем кабинете энергетические экраны. И теперь неблагоприятные для вашего мозга волны, идущие из других кабинетов и помещений, просто не достигают того места, где стоит ваше рабочее кресло.
— Да, спасибо, спасибо, Аркадий Борисович. Я в долгу не остаюсь. Государственные субсидии, увы, исключены. Ведь вы, кстати, не без моей помощи, приватизировали фактически
— Возможно, потребуется ваша помощь… Нужно будет подписать некий документ, дающий нам разрешение на перевод за рубеж — без какого-либо преследования со стороны госструктур, налоговой службы и правоохранительных органов — некоей суммы денег на закупку техники, препаратов. А то тут, знаете ли, как с приватизированной квартирой. Хе-хе. Вот приватизировали мы все квартиры, а кое-кто и дачи…
— Моя госдача тоже приватизирована, но записана на сына…
— Понимаю, понимаю… И вы поймите, — если квартира приватизирована, любой ремонт — за свой свет, государство даже трубы проржавевшие не заменит. А у меня институт, — огромные научные планы, грандиозные открытия ожидаю уже в начале следующего века, через 2–3 года… А мне палки в колеса… Глупо. Не для себя стараюсь, для страны.
— Понимаю, понимаю… Посмотрим… Кстати, об открытиях. А от импотенции у вас ничего нет?
— С точки зрения урологии — не наш профиль. А вот психогенную импотенцию мы лечим. И вашу головную боль, которая теперь, после установления нашего экрана в вашем кабинете, имеет другие источники, мы вылечим. Головная боль — вообще наш профиль.
— А это не больно?
— Вашу боль мы снимем безболезненно. Под гипнозом. Заодно выявим энергетических вампиров из вашего окружения. Но не колдовством, а научными методами. Мне надо будет провести несколько дней в Совмине, ну, это по-старому, в Правительстве. Пообщаюсь с вашими сотрудниками.
— Это пожалуйста…
— И предупредите свою службу безопасности, что мы проводим медицинские эксперименты…
— Да-да, конечно…
— Так вот, с вашего разрешения мы установим в различных кабинетах так называемые энергетические ловушки… если среди ваших сотрудников и есть энергетические вампиры, мы их выведем…
— В каком смысле? Их придется…
— Нет-нет, никакого насилия, я имел в виду выведем не как тараканов, а выведем на чистую воду. То есть выявим. И предпримем свои, научные меры воздействия по нейтрализации их отрицательных полей. А кое-кого, возможно, придется и уволить. Вы готовы к этому?
— Да, конечно… Головные боли бывают такие, знаете ли, мучительные… особенно последнее время…
— Понимаю, понимаю… Начало весны… Это чисто сезонное… Да, а вместо энергетических вампиров мы вам предложим высококвалифицированных сотрудников, с соответствующей профессией, опытом работы, абсолютно проверенных по линии ФСБ, но с положительными энергополями. Это, знаете ли, имеет большое значение для повышения эффективности работы управляющего аппарата. Наука — большая сила. И горе тому, кто эту силу недооценивает…
— А насчет импотенции? А то, знаете ли, иногда требуется… особенно когда встречаешься с новой партнершей…
— Понимаю, понимаю… Это все звенья одной цепи. Вот, например, если ваш референт Щукин Петр Силантьевич имеет отрицательное поле, является энергетическим вампиром, то всю сексуальную вашу энергию он за два-три формальных контакта в день забирает себе. В результате вы к концу дня совершенно обессилены и не сможете поднять свое копье даже на Мэрилин Монро, а он показывает фантастическую неутомимость своего, э-э, жеребца с молодой девицей.