Гриф
Шрифт:
Уже на второй день, собрав и проанализировав все показания соседей сослуживцев, редких свидетелей, Андрей Ежов пришел к однозначному выводу:
— Ответ на вопрос, за что могли расправиться с Гаражевым, надо искать на городском кладбище и в крематории московского подчинения.
В ведении чиновника находились 3 кладбища общей площадью 30,6 га. Официально открытых было два — Южное и Северное. Третье официально было давно закрыто. И еще на двух кладбищах хоронили при наличии у покойного или его родственников денег и определенных льгот.
Сыскари
О том, что там обстановка криминальная, им было давно известно, но у милиции и прокуратуры все руки до этого не доходили.
А вот убийство.
Места на двух престижных кладбищах, что получше, продавались в открытую. На закрытых — соответственно, любое место продавалось закрыто. Похоронный бизнес считался в городе одним из самых криминальных.
Нельзя сказать, чтоб совсем не пытались пресечь.
РУБОП в 1998 году провел несколько операций против так называемой кладбищенской мафии, был арестован и директор Богоявленского кладбища Михаил Кротояров. Прокуратура предъявила ему обвинение в получении взятки в 3 тысячи рублей за подзахоронение в одну могилу. По данным милиции, РУБОПа и прокуратуры, эта сумма является средней платой работникам кладбищ за оказание таких услуг. Во всяком случае, на Южном, или Богоявленском, и на Северном, или Святоданиловском, кладбищах.
Место на закрытом кладбище стоит гораздо больше, тут взятка может достигать нескольких десятков тысяч долларов.
Особенно, если речь идет о захоронении ревутовских «братков».
Так, на Святоданиловском кладбище стоит шикарный памятник из черного мрамора с барельефом — вору в законе «Паше-Парашуту». И за то, чтобы убитому позднее братку лечь рядом с паханом, платят бешеные деньги. А уж чтоб найти тут же место для мраморной стелы, — еще больше. Так что могила «Паши-Парашута» выглядит как выставка скульпторов-авангардистов, устроенная на ладони. Тесно.
В черный прейскурант входили и такие услуги, как предоставление лучшего участка на кладбище — менее удаленного от центра и более сухого, ручной работы гроб и симфонический оркестр с классическим репертуаром, привозимый для этой цели устроителями из Москвы на нескольких автобусах «Икарус».
Вместе с Кротояровым за решеткой оказались и работники других кладбищ.
Гаражеву объявили выговор за "недостаточный контроль" за работой специализированного производственно-бытового госпредприятия, в ведении которого находятся городские кладбища. Грозили уволить.
Хотя и сам Гаражев в махинациях подчиненных замечен не был, взяток, судя по всему, не брал. Более того, по предположению Андрея Ежова, именно он, Гаражев, и был инициатором проверок кладбищенской и крематориальной службы.
— Точно, — согласился с другом Катанадов, — попытался мужик навести порядок, покончить с кладбищенским бардаком, его и убрали.
— Версию давай, — требовал следователь из прокуратуры, — ты мне либо версию,
— Не было…
— А, может, он сам кому-нибудь угрожал? И этим нажил непримиримых врагов? Кому было выгодно убрать Гаражева? Были такие?
— Были, — кивнул Катанандов.
— Подробности давай.
— За несколько дней до гибели Гаражев выступил на брифинге в горотделе милиции, посвященном борьбе с преступностью на продовольственном рынке… Он говорил, что надо создать сеть специализированных магазинов, цены в которых будут устанавливать и контролировать городские власти.
— Ну и что? Какая связь между гречкой и убийством? Убийство-то, по данным экспертизы, было совершено действительно с помощью радиоуправляемой мины. А она, как говорится, денег стоит.
— Деньги в продовольственном секторе гуляют большие.
— И все же, все же… Вот данные баллистической экспертизы. Там не только взрыв был.
— А что еще?
— Была контрольная пулька выпущена: метили в голову.
— Но ведь Гаражев был мгновенно убит взрывом, который разворотил ему голову, — вон, смотри, бомба была укреплена наверху. Лифт отключен. Он открыл дверь — и бомба взорвалась. Зачем же такие сложности?
— А чтоб внимание наше с тобой отвлечь. На самом деле лифт отключили дистанционно. Никто в подъезд не заходил. Мина взорвана дистанционно.
— Ну, я ж говорю, деньги большие.
— Да я не о деньгах уже, об ухищрениях. В торговом мире к таким не прибегают. Тут голова другая работала. Понял? Другие люди заказ выполняли, — сказал Ежов.
— Профессионалы?
— Сейчас везде профессионалы. Киллер, стреляющий из «беретты» в голову раненого, добивая его контрольным выстрелом, тоже профессионал.
— Военные?
— Похоже.
— На хрена армии ввязываться в это дело?
— А ты смотри, что пишет мне эксперт по баллистике: выстрел сделан из винтовки СЭН-97, снайперской, с электронным наведением. Из нее промазать нельзя.
— А киллер промазал.
— Он попал точно в то место стены дома, на котором мгновение до того маячила голова Гаражева; если бы мина не сработала, в ту же секунду голова была бы размозжена выстрелом. Эксперты нашли и выбоинку в стене, и, что самое поразительное, саму сплющенную пулю — во дворе, в сотне метров от трупа.
— И что мы имеем?
— Имеем выстрел из винтовки, на вооружение в армию еще не поступившей. Имеем радиоуправляемую мину. Но не просто радиоуправляемую, а настроенную на модуляции определенного голоса, — никто другой этой миной воспользоваться не смог бы. Мы явно имеем дело с группой профессиональных киллеров из военных. Возможно, это связано с военной продовольственной мафией, или…
— Но у нас тут нет ни гарнизона, ни крупных военных продовольственных структур, которые бы, скажем, в Ревутове закупали продовольствие, — прервал его Катанандов. — Значит, другое. Слушай, я все же предлагаю вернуться к выступлению Гаражева на нашем совещании в ГУВД.