Грезы

Форстер Ребекка

— Когда будут готовы все бумаги?

— Через пару часов, Ричард. Пара часов — и деньги твои.

Ричард кивнул. Он не видел никакой разницы теперь, когда продал свою душу, а заодно и душу Сасс.

17

— Ох, Марсия, мне больно!

— Конечно, больно, — ответила Марсия, более резким, чем ее прикосновение, голосом. Массировать ноги Сасс так же больно, как и испытывать прикосновение этим перекрученным мышцам. Хорошо еще, что Сасс лежит ничком и не может это видеть. Лицо Марсии выражало

сочувствие. Всем в съемочной группе известно, что Сасс не любит, когда с ней обращаются с жалостью. Сасс не желала никакого сочувствия, а ее азарт оказался заразительным. Она снова работала и выглядела красивой и здоровой, за исключением ног; энергия била у нее через край, она радовалась, что снова вернулась в группу и что они вместе заканчивают фильм.

И кто ее осудит? Шон Коллиер всегда с ней рядом, относится к ней, как к королеве и не сводит с нее глаз. Этот мужчина влюблен, и все вокруг уважали его чувство.

— Все. — Марсия шутливо шлепнула Сасс и отвернулась. Сасс вскочила с сияющим лицом.

— Ах, теперь я чувствую себя намного лучше. Мне не следовало есть на завтрак тот огромный сандвич. Хорошо, если на мне застегнется юбка.

Обернув тело полотенцем, она стала слезать со стола в ритуале, к которому Марсия уже привыкла. Сначала правая нога, затем на пол осторожно ставится левая. Сасс равномерно распределяет свой вес и идет, лишь чуть прихрамывая — обычно. Но сегодня все было не так.

— Сасс, на твоем месте я не стала бы беспокоиться из-за юбки. Что толку одеваться, если ты не можешь стоять?

— Не говори глупости, — нахмурилась Сасс, разжимая руки, чтобы доказать, что она может стоять сама, не держась за стол. Марсия, в своих коротеньких шортах, схватила полотенце и прислонилась к стене, подняв бровь и критически глядя на Сасс. — Я просто балерина.

— А я английская королева. Не надо быть ученым-ядерщиком, чтобы понять, что нога здорово тебя беспокоит.

— Тогда лучше делай свое дело, — засмеялась Сасс.

— Я делаю все, что могу, но я не врач. Я снимаю только напряжение в мышцах. По-моему, тебе нужно сказать Шону, что пора сделать перерыв в съемках.

— Нет, это исключено! — Сасс прошла по полу трейлера и схватила брюки. Она стала их надевать, встав сначала на левую ногу, словно пыталась доказать, что боль существует лишь в воображении Марсии. Сасс натянула брюки и отбросила полотенце в сторону. Даже Марсия была вынуждена признать, что Сасс прекрасно держится. Она выглядела не менее великолепно, чем в тот первый день, когда Марсия поступила к ней в массажистки. Девушка вздохнула и закатила глаза. От Сасс это не укрылось.

— Прекрати. Ты ведешь себя просто смешно. Посмотри на меня! — Сасс надела шелковый лифчик персикового цвета. — Разве я похожа на человека, нуждающегося в лечении?

— Нет. Но ведь ты и стала звездой, потому что чертовски хорошая актриса. Тебе все-таки не мешает намекнуть Шону, что твоя нога устала и нуждается в небольшом отдыхе.

— Эта нога должна работать, вот и все.

Сасс отвернулась и продолжала одеваться. Костюм ей нравился.

С каждой пуговицей, каждым крючком и в надетом на плечи кардигане Сасс перевоплощалась в свою героиню. Осталось снять всего две сцены. Только две, и все будет закончено. И потом они с Шоном могут на несколько дней сбежать, пока пойдет монтаж. Тогда она и займется ногами, можно будет отдохнуть.

— О'кей. — Марсия нагнулась и подняла полотенце, брошенное Сасс. — От меня ты больше не услышишь ни слова.

— Хорошо, — мягко сказала Сасс, подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. — Сделай одолжение, пришли ко мне Лизабет, и посмотри, не найдешь ли где гримера. Я все никак не могу запомнить его имя.

— Пьер, — подсказала Марсия, взявшись за ручку двери. — Я пришлю Лизабет и Пьера. Постарайся хотя бы сейчас дать ноге отдых, ладно?

— О'кей. Постараюсь.

Марсия вышла за дверь, и тут же появилась Лизабет. Через десять минут Сасс была готова. Когда она появилась на съемочной площадке, у нее промелькнула мысль, что все они работают с большим воодушевлением, чем тогда, когда денег было много. Теперь же создавалось впечатление, что каждый вкладывает в съемки всю душу.

— Ты выглядишь очень мило, дорогая.

Шон обнял ее, и она прислонилась к нему спиной, с наслаждением ощущая на волосах его губы.

— Могу поклясться, что ты так говоришь всем женщинам, — тихо улыбнулась Сасс.

— Только тем, кто готов слушать, моя милая.

Сасс повернулась, обхватила его за талию и запрокинула к нему лицо, так что он мог видеть чудесные искры, мелькающие в ее глазах, где золото смешивалось с корицей.

— Я вся внимание, — пробормотала она, и он поцеловал ее, понимая, что должен это сделать. Без поцелуя и ласки тут не обойдешься.

— Ты готова?

— Больше чем когда-либо. Что скажешь насчет сцены на утесе?

Сасс обняла Шона за талию, и они пошли к камере, около которой хлопотали режиссер, оператор и их ассистенты.

— Я ее посмотрел, и не думаю, что нам нужно вызывать Курта на пересъемку. Монтаж выполнен хорошо. Правда, я не специалист, тут нужен глаз профессионала. Ты должна посмотреть сама.

— Конечно. Но я тебе доверяю. Мне не хотелось бы повторять эту сцену. И вообще, я даже не уверена, что Курт согласится приехать.

— Понимаю. Но иногда мне кажется, что тебе просто не хочется с ним встречаться. Может, ты еще хранишь его в своем сердце?

Сасс даже остановилась, возмущенная такими предположениями.

— Шон, как ты мог даже подумать такое? Курт давно исчез, из моего дома и из сердца…

Сасс внезапно замолчала, устремив глаза за съемочную площадку. Шон оглянулся через плечо, и его рука крепче обняла Сасс.

— Она опять здесь, — пробормотала Сасс. — Проклятье, как мне не хочется ее видеть.

— Что страшного в том, что она приехала, Сасс? Она не делает никакого вреда.

— Шон, где Слоан Маршалл, там всегда вред. Поверь мне, я наслышана много разных историй о ней. Она приносит беду, Шон, и я не хочу видеть ее на съемках. О Боже!