Грэйв
Шрифт:
Подкорректировав план, Макс дал команду грэйву все подготовить — биоробота, тело, порталы. С нападением на представителя власти, конечно, придется импровизировать, лично осуществлять общее руководство, у биоробота фантазии может не хватить. Значит, нужны еще бакрисы, поставляющие картинку и звук с места будущей акции. Далее надо обеспечить слежку за объектом нападения и всеми его будущими контактами. Хорошо бы устроить этот театр вечером, чтобы девушки не связали несчастный случай с уколом мнимого кэгэбэшника, не да Бог, слух пустят. Но времени нет — Эдику завтра с утра надо в отдел кадров, а у меня ни адреса его НИИ, ни документов. Со всем этим предстоит разобраться. Да и время нужно, чтобы мою внешность переделать. Это ведь не усы под нос приклеить — надо и кости менять и мышцы, и цвет глаз, и волосы, и отпечатки пальцев. Может, часа четыре в медкапсуле придется провести. Заодно и высплюсь. Да, даже зубы должны быть как у Эдика, с имитацией всех пломб, неизвестно, как здесь обстоит дело со стоматологическими картами, может в этом СССР они уже введены, как у нас в старых капстранах.
Макс посмотрел на часы и решил, что до утра можно поспать часа три. Лег и сразу провалился в сон без сновидений.
17. замена
Как тщательно не планируй, а что-то всегда пойдет не так, как хочется. Разработанный Максом план никак не хотел осуществляться. Место акции было выбрано неподалеку от центрального вокзала, на улице Гоголя. Хороший проходной двор позволял биороботу улизнуть и без портала. Общественного транспорта полно, спешащих на работу людей хватает, не хватает одного — представителей органов.
Макс переключился на Эдика. Телепортировался в его комнату и методично начал осматривать вещи. Паспорт и другие документы нашлись быстро, в папке, лежащей на книжной полке. Макс просмотрел их. Эдуард Александрович Зильберман, еврей, дата рождения — август 1952-го. Скоро 25 лет мне исполнится — усмехнулся Макс. Макс пролистал паспорт — несколько штампов о прописке-выписке, больше ничего. Комсомольский билет. Почти такой был когда-то и у Макса. Кроме страниц об уплате комсомольских взносов смотреть нечего. Удостоверение личности офицера запаса. Лейтенант в 75-м, в 77-м старлей. Ничего познавательного. Ага, вот автобиография. Сухие данные, но надо запомнить. Скормлю все грэйву, если забуду — подскажет. Небольшой листок с типографской шапкой. НИИ микроприборов, адрес, телефоны, рукой написано прибыть 11-го мая в 9:00 в отдел пропусков, шестизначный номер телефона, Людмила Николаевна. Так, грэйв, посылай разведчиков в тот район, нужно все — планы здания, транспорт, как добираться, сколько времени транспорт идет, выбрать места для порталов. Так, что еще тут. Сберкнижка, текущий остаток — тысяча двести рублей. Записная алфавитная книжка с телефонами и именами. Диплом, 75-й год, радиотехнический факультет. Вкладыш к диплому с оценками, большинство оценок — «отлично». Книжечка водительских прав с талоном предупреждений, выданы в 73-м. Свидетельство об окончании автошколы, 73-й год. Все, больше ничего. В чемодане и сумке бумаг не обнаружилось, если не считать бумагами сто тридцать рублей. Макс достал из своего кейса вещи Эдика, которые были в его карманах в момент смерти. Ключи, наверное, от этого дома, брелоком служит овальная алюминиевая пластинка с выдавленными буквами «ВС СССР», еще одной буквой и шестизначным номером. Проездной на электричку. Квадратный кожаный кошелек с выдавленным рисунком и надписью «Рига» латиницей, на кнопках, внутри несколько купюр, куча мелочи, старая записка с номером телефона, разной свежести трамвайные и троллейбусные билеты. Трамвай — три копейки, троллейбус — четыре, с ценой на автобус придется разбираться.
Большую часть вещей Эдика Макс скормил синтезатору — пусть отсканируются там и далее хранятся в памяти грэйва, для образцов, вдруг чего понадобится. Чемодан будет создавать лишь видимость проживания на этой квартире, но он должен быть легким, если придется устраивать театральную постановку с переездом. Вместе с обычными гражданскими вещами — брюками, свитерами, сильно ношеным бельем, зимней и летней обувью в синтезатор отправилась и нашедшаяся в чемодане красивая синяя форма с золотыми погонами старлея и голубыми петлицами с пропеллером и крылышками, а также сине-голубая фуражка с золотым шнуром. Обычный набор демобилизованного офицера-холостяка — форма на память, выбросить жалко, носить нельзя. Вот только Эдик, уезжающий в никуда, не имеющий ни клочка личной жилплощади, зря ее взял. Где он собирался хранить эту память? Наверняка Эдик не раз проклял свой тяжеленный чемодан, пока не снял это жилье.
Дав грэйву задание навести порядок и подновить в комнате мебель, не затрагивая ее внешнего вида, Макс перешел в бункер и улегся в медкапсулу. Было немного не по себе, в первый раз, когда Макс омолаживался и лечился, новое тело все-таки оставалось его телом. Сейчас же Макс долго будет пугаться зеркала, видя в нем лишь Эдика. Ничего, привыкну, других то вариантов нет. Не являться же к местной власти — вот я какой, красивый и всемогущий, давайте дружить. Нет, какой бы не была замечательной страна, но не допустит она такого, чтобы я был сильнее страны. Страна — это лишь красивое слово, а состоит она из простых людей. И пока деньги не ушли в далекое прошлое, пока вместе с ними не ушла конкуренция за жизненные блага и за власть, эти блага дающую и охраняющую их, в любой прослойке общества найдутся люди, желающие стать единственными и исключительными за счет других. Макс ведь и сам такой, из грязи да в князи, ни за какие коврижки не отдаст своего грэйва. Будут говорить — сделай то, сделай это — Макс выполнит. Но грэйва не отдаст. И второго грэйва не сделает. Потому что обладателю второго грэйва в душу на сто процентов не влезешь, а вот как этому второму-третьему захочется стать единственным? Нет, не готов мир пока к знанию о грэйве. Я не готов отдать своего, а я сейчас тоже часть этого мира. Даже если только я такой плохой, а все хорошие, все равно — моя ложка дегтя испортит всю их бочку меда.
Макс задвинул самокопания в дальний ящик и приказал начинать процедуру. Решил не спать, а получить пока максимум информации от грэйва, применяя ускоренный режим обучения. В этом мире Сталин не был врагом народа, разоблаченном в 37-м военными. Все произошло наоборот — врагами народа стали маршалы. Заговор был основательно вычищен. Конечно, без невинных жертв не обошлось, ведь и в органах было много заговорщиков, топивших всех, лишь бы до их самих не добрались. Потери комсостава армии были чудовищны, но, как ни странно, Германия так и не осмелилась
От истории Макс перешел к современной политической системе. Кратко ознакомился с политической картой мира и личным составом руководящих органов основных стран. Америкой меньше трех месяцев руководил Джимми Картер, сменивший Джеральда Форда, до него был Ричард Никсон. В СССР до Брежнева был Хрущев. Британией сейчас руководил Каллаган. Макс не узнал ни одной фамилии, кроме Форда и Хрущева. Ну Форд — это понятно, великий изобретатель автомобильного конвейера, а Хрущев, в этом мире бывший разоблачителем культа личности Сталина, по иронии судьбы в мире Макса был расстрелян в 53-м как руководитель заговора сталинистов. Хорошенько проштудировав фамилии и портреты членов Политбюро, Макс ознакомился со структурой силовых органов. Те двое, которых он утром принял за милиционеров, оказались военными. К военным, судя по форме, на первый взгляд относилось даже КГБ, во всяком случае, форма была одного образца, отличаясь лишь цветом околышей, просветов погон, петлиц, околышей фуражек и канта брюк, ну и эмблемами, конечно. Больше всех отличалась форма флотских, авиаторы отличались по большому счету лишь оттенком цвета парадной формы. В чемодане Эдика обнаружилась как раз парадная форма авиации, повседневную Эдик, видимо, все-таки оставил в месте службы. Форма МВД тоже была того же покроя, но у милиции был свой серый мышиный цвет. Поняв, что наскоком с взаимопроникающими структурами вооруженных сил ему не разобраться, несмотря даже на помощь всезнайки грэйва, Макс занялся современной литературой, знакомясь с кратким содержанием сюжета книг, составлявших «джентельменский набор» образованного человека середины 70-х. К содержанию довеском шли наиболее значимые цитаты, но для Макса они, примененные в отрыве от контекста, показались совершенно тусклыми. Несколько авторов были Максу известны, но вот их здешние книги были ему совершенно незнакомы. Все в этом мире было не так. Даже Солженицин, в мире Макса автор гимна СССР, придворный писатель, рупор тоталитарной пропаганды, здесь почему-то был отъявленным диссидентом, высланным из СССР и сочинявшим ужасные антисоветские вещи.
Разобравшись с чужими книгами и решив, если позволит время, прочитать некоторые из них, Макс приступил к ознакомлению с фильмами, уже вышедшими на экран. Фильмов было очень много, даже тех, которые в будущем были признаны «Золотым фондом» этой эпохи. Фильмы надо смотреть, решил Макс, кратким содержанием не отделаешься, а зная весь сюжет, смотреть будет неинтересно. Макс ограничился списком и аннотациями.
Проще всего оказалось со стихами. Макс и в своем мире их не читал, так что сейчас ограничился лишь фамилиями наиболее известных авторов. Самым сложным были песни, их надо будет послушать все. Три минуты на песню, а их должны быть многие сотни.
Макс захотел посмотреть какой-нибудь свежий фильм. Самым свежим оказался военный «Аты-баты шли солдаты», вышедший на экраны всего две недели назад. Но тут трансформация закончилась и Макс вылез из медкапсулы. Залез в душ, постоял под струями и внимательно осмотрел себя в зеркала. Так, шрам на плече, без него нельзя, особая примета Эдика могла где-нибудь фигурировать. Макс перевел взгляд ниже пояса, от сердца отлегло, Эдик оказался евреем необрезанным. Попробовав разные движения, Макс понял, что и тут все осталось по-прежнему. Для проверки голоса Макс прочитал детский стишок и послушал запись. Записанный голос ничем не отличался от голоса Эдика, иначе и быть не могло, так что здесь прокола не будет, разве что кто заметит, что одни слова-паразиты поменялись на другие. Но это не страшно, бояться следует общих воспоминаний. Макс начал одеваться. Достал из синтезатора новые трусы, носки, майку. Затем образовалась мелкая неприятность, размер верхней одежды Макса не совсем соответствовал размерам Эдика. Хорошо, что заранее трансформацию прошел, не оставил процедуру на ночь, как планировал, а то вдруг эта неприятность произошла бы в тот момент, когда надо было бы уже выходить. Макс достал из синтезатора одежду, которая была на Эдике, естественно, полностью вычищенную и подновленную в изношенных местах. Надел тесную рубашку, с трудом натянул джинсы. Что за черт? И этот наряд не подходит. Джинсы давят, как будто на два размера меньше, лишь длина соответствует. Рукава рубашки слишком длинные, хотя в плечах ка-то давит. Как же Эдик во всем этом ходил?
Недолго думая, Макс приказал грэйву подогнать свою одежду под размеры нового тела. Натянул джинсы, кроссовки на липучках, одел джинсовую куртку. То, что надо, удобно и привычно. Критически оглядел себя в зеркало. Вроде особо ничем не отличается от парней, виденных им вчера в городе. Всё это носят и сейчас. Можно смело отправляться на работу в институт. Для начала, конечно надо глянуть, где этот отдел кадров, и кто эта Людмила Николаевна.
Макс включил голографическую картинку. Здание, сверху напоминающее букву «п» с разными ножками, одна длинная и кривая, уступами, вторая короткая и толстая, из двух корпусов. Верхушка буквы параллельна улице. Два входа со стороны верхушки. Отдел кадров справа, на первом этаже. Макс передвинул точку обозрения в отдел кадров. Три стола, стол нужно ему Людмилы Николаевны, женщины лет сорока пяти, дальний от входа. Макс немного понаблюдал за работой кадровиков. Нормальные люди, не звери. Бумажки, бумажки, шкафы, компьютеров, естественно нет. Картотечных шкафов тоже не наблюдается, значит здесь лишь эдакий предбанник отдела кадров, только текущие документы принимаемых и увольняемых. Все правильно, не какой-нибудь столярный цех, а серьезный завод, раз Эдика так долго проверяли. Значит есть секретная часть, где-нибудь на верхних этажах, ну а основные помещения отдела кадров, конечно же где-то неподалеку от нее, не носиться же с делами сотрудников по этажам и коридорам. Ну мне это сейчас вовсе неважно, потом все узнаю. Макс посмотрел маршрут. Ближайшие порталы подготовлены в подъездах блочной пятиэтажки, телестартеры встроены в стены на площадке между первым и вторым этажами. До института всего метров триста, фактически надо только дорогу перейти. Макс прикинул и другие маршруты. Порталы в лифтах девятиэтажек немного подальше, но надежнее. В таких домах соседи с разных этажей знакомы друг с другом куда реже, чем в пятиэтажках без лифтов. Сел в пустой лифт и пропал. Или наоборот — появился в пустом лифте, спустился на первый этаж и вышел. А в пятиэтажке все-таки могут быть проблемы с возвращением домой — зашел в пустой подъезд, а кто-то из жильцов взял, да и вышел покурить на лестницу, заняв место возле портала. Что тогда делать — поворачивать обратно или идти дальше, наверх? В общем, пятиэтажки, хоть они и ближе к институту, надо использовать для возвращения только в крайних случаях. А вообще, если с кейсом буду — какая разница откуда уходить, любой подъезд с предбанником сгодится.