Грешный любовник
Шрифт:
Она схватилась за его рукав и встала. Пользуясь его поддержкой, она сумела выйти на лед.
– А что, если я свалюсь и ничего себе не сломаю?
– Пять ударов розгой по мягкому месту за каждое падение, мистер Уайт, – прогремел Дав. – Нагну на свой стол как школяра, фалды на уши, штаны...
Ее ноги вдруг выскользнули из-под нее. Она отчаянно вцепилась в его камзол, но рука его уже лежала на ее спине и поддерживала.
– Если ты умеешь ходить, то умеешь и кататься на коньках, – проговорил он. –
Сильвия попыталась двигаться как он, повторяя движение за движением. Дав катил себе и катил вперед, надежно держа ее рядом, и наконец она поняла, как держать равновесие. Раз... два. Раз... два.
– А все же не удастся вам, – заговорила она, задыхаясь, – меня выпороть. Ведь я никак не могу свалиться, когда вы меня так поддерживаете, верно?
Он взглянул на нее сверху вниз.
– Посмотрим, посмотрим. Готов совершить небольшой поворот? Направо, например?
Ноги ее стали отчаянно расползаться, когда он начал поворачивать ее по небольшой дуге. Коньки заносило, ноги не слушались, но он поддерживал ее, пока она снова не почувствовала себя твердо на льду.
– Вот сейчас вы едва не получили свой шанс, – вымолвила она.
– Какой шанс?
– Испробовать вашу розгу на моем заду. Его губы придвинулись к самому ее уху:
– Увы, ни разу в жизни я не порол слуг. Зачем же начинать сейчас? Давайте же кататься, сэр, как два послушных пони в упряжке.
Перед ними расстилался серый лед, исчерченный белыми следами коньков, похожими на детские-каракули. Деревья высились безмолвными группами. Снег сверкал сквозь светящийся туман, словно припорошенный крошечными бриллиантами. Мягкое, медлительное скольжение сквозь морозную ночь таило в себе захватывающее очарование.
Она теперь спокойно относилась к тому, что рука Дава обнимает ее за талию, а ее собственная ладонь сжимает запястье его другой руки. Кровь теплым веселым потоком бежала по жилам. Бледное сияние лунного света делало воздух опьяняющим.
– Тут все так... сказочно, будто удалось заглянуть одним глазком в таинственную страну фей, – заметила она.
– То есть туда, куда мы, бедные смертные, попадаем обычно в заколдованном состоянии? – На морозном воздухе щеки его раскраснелись, глаза казались бездонными.
– Я-то точно нахожусь под действием какого-то волшебства, – заверила она, – иначе бы я растянулся на льду давным-давно.
– Нет, у тебя природный дар, – похвалил Дав. Как ни смешно, но ей стало приятно от его слов.
– Я тут ни при чем. Получается только потому, что вы очень облегчаете мне задачу.
– Чепуха, – ответил он. – Ты тут при всем. Смотри сам! Тоска сжала ее сердце, когда рука его соскользнула с ее талии, но, не нарушая ритма движения и не отпуская ее ни на мгновение, рука спустилась по ее рукаву и крепко взяла за руку,
– Что до меня, – продолжал он, – мои мотивы абсолютно эгоистичные: никогда в жизни я еще не испытывал такого веселья!
Так и сияя от радостного возбуждения, он завернул ее по еще одной небольшой дуге. Сильвия благополучно въехала в поворот, чувствуя тепло его ладони в своей руке, пальцы которой надежно переплетались с его пальцами.
«Никогда в жизни я еще не испытывал такого веселья!» И она тоже! Самое настоящее счастье рвалось из ее души. И радость ее была чистой радостью ребенка.
– Главное здесь – равновесие, как в танцах, – объяснял он.
– Не одно только равновесие, еще гармония...
Неожиданно раздался громкий лай. Бродячий пес выскочил из тумана. И клубком снега, шерсти и виляющего хвоста полетел прямехонько на них. Дав попытался откатить Сильвию в сторону, но пес уже находился в прыжке. Сильвия неловко пыталась совладать с разъезжающимися ногами. Но когда собачье тело со всей силы ударило ее под колени, пальцы Дава выскользнули из ее руки.
Она качнулась слишком сильно назад, а затем, взмахнув руками, повалилась вперед, носом в сугроб, окаймлявший канал.
Она только успела мельком увидеть лицо Дава, сиявшее нескрываемым весельем, как пес кинулся в ноги и ему. Коньки выскользнули из-под него, он крутанулся, широко раскинув руки, и упал на спину, приземлившись в сугроб рядом с Сильвией. Пес же, словно испугавшись, что сумел поднять такую кутерьму, с лаем умчался прочь.
– Ты все-таки упал, просто вверх тормашками полетел, – смеялся Дав. – Придется мне все-таки тебя выдрать.
Она приподнялась на локте.
– Так ведь и вы упали тоже!
Дав перевернулся на спину и так лежал рядом с ней, ухмыляясь во весь рот, безмятежный, довольный, веселый, и поглядывал на нее снизу вверх.
– Это не считается.
– Почему же?
– Потому что я здесь устанавливаю правила, сэр. Ты что-то начал говорить?
– Я что-то начал говорить? – спросила она. – Когда?
– Как раз перед тем, как пес сбил нас с ног, ты начал говорить что-то. Кажется, о гармонии?
– Да? Боже! Я забыл!
Сожаление тенью прошло по его лицу, но тут же он снова зашелся хохотом.
Сильвия смотрела на него. В горле у нее стоял ком. Она имела в своей жизни много любовников. И почему близкие отношения всегда заставляют мужчин и женщин держаться настороженно, провоцируя их манипулировать друг другом? Почемустакой неизбежностью они, проснувшись утром, всегда понимают, что, в сущности, спали с незнакомым человеком? Никогда бы Дав не взял такого беззаботного, открытого, товарищеского тона, имея дело с любовницей, так как отношения с существом другого пола неизбежно налагают некоторые ограничения.