Грешный любовник
Шрифт:
До нынешнего момента!
– Не уходи, – крикнул он. – Дьявол все побери, мадам, не покидайте меня никогда!
– Вы пьяны, сэр! – крикнула она в ответ. – Вы раздаете свои дары случайным дамам.
Будь он проклят! Будь он проклят!
Светоносная неистовость его чувств могла с тем же успехом пролиться на любую случайно встреченную незнакомку, могла быть отдана так же легко любой даме в белой маске? Ее пробрала дрожь.
Наконец-то она встретила мужчину себе под стать.
При обстоятельствах, наихудших из всех возможных, заключающихся в том, что она торжественно взяла на себя обязательство уничтожить
– Ей-богу, мадам! – Он опустился на корточки у подножия статуи и смотрел в небо. – Выходите за меня замуж, а?
– Женитесь-ка лучше на Афродите, – ответила Сильвия, которую душили слезы. – Чугун не холоднее, чем мое сердце.
Едва различая дорожку под ногами, она брела вперед, прочь из лабиринта, а он остался там со своими поцелуями и ласками, которые так неразборчиво дарил, оставшись со своей невостребованной искусностью не у дел.
Тупик за тупиком заставлял ее возвращаться, но наконец она выбралась на дорожку, ведущую к террасам. На площадке перед ледяным замком гости двигались и кружились под новую музыку.
Сбросив маски и домино, гости танцевали.
Сильвия тоже сняла маску и домино, чтобы не выделяться в толпе. И, снова став молодым человеком, безжалостным и непобедимым орудием герцога, она тут же столкнулась нос к носу с леди Грэнхем, дамой, которой Роберт Синклер Давенби некогда отдал свое сердце.
Глава 5
Мег прогуливалась в обществе какого-то джентльмена, темноволосого, довольно интересной наружности и ужасно юного. Джентльмен одарил Сильвию сердитым взглядом, затем поцеловал Мег пальцы и исчез. Мег улыбнулась ей поверх своего веера с искренней, хотя и не лишенной оттенка сожаления, радостью.
– Итак, мы встретились снова, мистер Уайт, – отозвалась Мег, – и на сей раз при несколько более счастливых обстоятельствах.
Сильвия отвесила ей поклон.
– К вашим услугам, мадам.
– Вы меня прощаете?
– Мне нечего прощать вам, мадам, – галантно ответила Сильвия. – Вина целиком и полностью на мне.
Мег продела руку в подставленный локоть Сильвии..
– Нет, виновата я, потому-то я и отослала лорда Хартшема. Я хотела переговорить с вами наедине. Давайте пройдемся, сэр. Расскажите же, как вам понравился новый хозяин?
Сильвия едва не споткнулась. Ее собственные губы все еще горели от его поцелуев. Он, по всей вероятности, провел ночь в гостеприимной постели леди Шарлотты. Но Мег Грэнхем все еще неравнодушна к нему!
– Право, не знаю, что и сказать, мадам. Веер Мег затрепетал и закрылся.
– Вы думаете, он все еще любит меня?
– Я всего лишь его секретарь, леди Грэнхем.
– Не любит. – Юбки Мег шуршали при каждом шаге. – Ему нравится думать, что любит, но я никогда не была любовью всей его жизни.
– Мадам, мне трудно поверить.
– Вы сомневаетесь в моих словах, потому что вы мужчина. Женщина все поняла бы гораздо лучше, сэр. В жизни бывает только одна великая любовь. Может, он и смог бы стать моей любовью. Но я – никогда.
Сильвия изо всех сил пыталась скрыть, в какой ужас ее приводит разговор с Мег.
– Мадам, я совершенно уверен, что он по-прежнему желает вас.
Веер
– О да. Но ничто не вызывает большей жалости, чем женщина, сохнущая по мужчине, который не отвечает ей столь же глубоким чувством. Умоляю вас, сэр, не растрачивайте вашу юность понапрасну.
Мег выпустила руку Сильвии и грациозно опустилась на скамью.
– Я на десять лет старше, чем он, мистер Уайт. У меня пятнадцатилетняя дочь и девятилетний сын. Софи сейчас с моей сестрой в Брюсселе. Огастес со своим гувернером уехал на месяц в Оксфорд. Я не могу предложить мистеру Давенби никакого будущего.
– Но вы прекрасны, – провозгласила Сильвия. – Вы красавица.
– Когда я смотрюсь в зеркало, я почти вижу лицо той старой дамы, в которую когда-то превращусь. Если бы я действительно могла стать его великой любовью, разница в возрасте не имела бы значения. Мужчину же, который мог бы отдать мне свое сердце целиком, я упустила много лет назад. Если любовь действительно предмет моих желаний, то я слишком долго тянула. – Она вздохнула. – Кроме того, любовь требует безоговорочной капитуляции. А я никогда не могла пойти на такой риск.
– Так что вы сохранили власть за собой? Мег засмеялась.
– Власть над Давом? Вы шутите, сэр? Ни одна женщина никогда не сможет держать его в своей власти. Я просто удалилась с достоинством, прежде чем он сам отпустил бы меня.
– Так боритесь за него, – дала совет Сильвия. – Боже мой, мадам. Если вы хотите его, то боритесь за него.
– Вы говорите так, потому что вы молоды, сэр. Молодые люди полагают, что страсть – то, ради чего стоит умереть, и что она навсегда. Они ошибаются. Только любовь – навсегда. Вы когда-нибудь любили, мистер Уайт?
– Нет, миледи. Никогда.
– Тогда вы не понимаете, о чем я говорю. У нас, дам, не так-то много времени. В распоряжении мужчины вся его жизнь. Как несправедливо, правда?..
Последние слова ее заглушили громкие рукоплескания и выкрики. Музыка прекратилась. Все разговоры смолкли. Воцарившуюся тишину нарушили громкое фырканье и безумный трезвон бубенцов. Мег встала и оперлась о парапет рядом с Сильвией.
– А! – воскликнула она. – Сани!
Оставляя черные следы на снегу, целая кавалькада выехала из-за террасы. Шесть пар русских саней, запряженных тройкой. Огромные дуги увешаны множеством отчаянно звенящих бубенцов. Возле каждой упряжки ехали верхами по два конюха, державшие под уздцы лошадей, которые шарахались и рвались. Пар шел от лошадиных ноздрей и блестящих спин.
– Боже! – Сильвия. – Такие лошади вообще-то приучены ходить в упряжке?
– Полагаю, что да, мистер Уайт, – прошептал Дав ей в ухо. Она развернулась и уставилась на него. Без маски и домино, аккуратный и ничуть не помятый, в своем серебряном парике и шелковом камзоле, он улыбался ей улыбкой волокиты. – Но, может, приучили их не далее как вчера? И, увы, отнюдь не к тройке.
Прихватив легонько за локоть своего секретаря, Дав увлек ее в сторону, подальше от давки. Ее глаза синели, яркие, как васильки под летним небом, но в складке губ появилось что-то едва ли не насмешливое, что-то колючее и неприступное. Поверить трудно, что он только что целовал ее пухлый рот! Более того – она отвечала на его поцелуй с жаром, ласкала его бесстыдно, открыто, дрожа от желания.