Грешный ангел
Шрифт:
– Чушь, – быстро сказала Джиноа, отрываясь от приглашений, которые писала за столом в задней зале. – Если бы Бонни и Вебб поженились, я бы знала об этом. Весь город судачил бы об этом.
Почему-то Элай был удивительно спокоен.
– Какой смысл так обманывать? – спросил он, облокотившись на каминную решетку и видя в зеркале над ней не себя, а Бонни, ее лицо, возбужденное от любовных ласк.
Его поразил ответ Джиноа.
– Ты заставил их лгать,
– Что? – взвился Элай.
– Ты собираешься забрать Розмари, – напомнила ему сестра, – Бонни должна была сделать все, чтобы предотвратить это.
– Ты сказала ей?
– Конечно, ведь Бонни – моя ближайшая подруга.
– А я твой брат!
Джиноа закрыла глаза, но когда открыла их, они горели.
– Да, Элай, ты мой брат, и я очень тебя люблю. Но то, что ты хотел сделать, такая жестокость, что я должна была предупредить Бонни.
– Жестокость? Да подумала ли ты, что я должен защитить свою дочь?
– Тебе незачем защищать Розмари, будь честен хотя бы с собой. Ты хотел причинить боль Бонни из-за Кайли, из-за того, что она не стала ждать, пока ты вернешься с Кубы.
Элай опустил голову. Как ни хотелось ему, он не мог возразить сестре. Он беспокоился о Розмари, но так и не нашел времени, чтобы поближе познакомиться с ней.
– Они говорят, что Хатчисон – отец Роз, – сказал он в отчаянии.
– Конечно, говорят. Они и должны это говорить, кто же иначе поверит, что они женаты все это время.
Ужасная мысль овладела Элаем. Бонни чувствовала себя одинокой и испуганной, вернувшись в Нортридж. Может, она обратилась к Хатчисону за помощью? Может быть?
Джиноа покачала головой, угадав, о чем думает брат.
– Не будь дураком, Элай! Ты же знаешь, что ребенок – твой. У Розмари твои глаза, твои волосы и, к сожалению, твой характер.
Элай вспомнил, как вырывалась Роз из рук матери возле магазина, как кричала: «Папа». Да, она – его дочь. Все верно. Он улыбнулся.
– Элай, – подозрительно спросила Джиноа, – что ты собираешься делать?
Видимо, сейчас она уже не могла угадать его мысли.
– Ничего, – ответил Элай, – совсем ничего.
– Но…
– У меня есть работа, Джиноа, я обязан ею заниматься. – Он сунул руки в карманы, впервые за долгое время, почувствовав себя лучше. Даже бисер и кисточки на портьерах – постоянный источник его раздражения – на этот раз оставили его равнодушным.
– Элай!
Он остановился у самой двери.
– Ты занята здесь по горло, – в раздумье сказал он, – с этой молодой вдовой и ее ребенком. Мы с Сэтом снимем комнаты в отеле «Союз».
Бисер на портьерах заколыхался, когда Джиноа бросилась за братом.
– Отель «Союз»… Чепуха!.. Элай, твой дом здесь!
Элай наклонил голову и поцеловал
– Я пришлю кого-нибудь за вещами.
– Не понимаю, Элай, если ты рассердился на меня… – огорченно проговорила сестра.
Элай засмеялся.
– Я не рассердился. Просто пришло время взяться за ум и устроить свою жизнь. Чтобы сделать это, я должен что-то предпринять.
Глаза Джиноа расширились.
– Ты хочешь быть возле Бонни, – выпалила она на одном дыхании.
– Отчасти так, – ответил он, повернулся и вышел из дома. На закате, когда вторая смена прорывалась через плотные цепи пикетчиков у ворот завода, среди рабочих был и Элай, одетый, как все, с пакетом еды в руках.
Работа оказалась труднее, чем предполагал Элай, он пристроился у одного из горнов и бросал лопатой уголь в раскаленную топку, пока не взмок и не заныли мускулы.
Все тайком наблюдали за ним, копошась возле тигелей, охладителей и сортируя руду. Когда раздался гудок, возвещавший обеденный перерыв, рабочие сгорали от любопытства.
Взяв сэндвич грязной рукой, Элай заставил себя есть. Все, конечно, уверены, что он вот-вот сломается. Он должен доказать им, что этого не произойдет.
Когда двенадцатичасовая смена закончилась, Элай настолько выдохся, что еле передвигал ноги. Он все же отметился, надел куртку и прорвался сквозь строй пикетчиков. Сэт поджидал его у ворот на коляске, но Элай сделал вид, что не замечает его. Остальные добираются домой на «своих двоих», он поступит так же. Глаза слипались от усталости, когда он дотащился до отеля. Не умываясь и даже не сняв одежду, он рухнул на кровать и заснул мертвым сном.
Через несколько часов Элай проснулся от ноющей боли в суставах. Бормоча проклятия, он выбрался из кровати, доковылял до ванной комнаты и напустил в ванну такую горячую воду, что поднялись клубы пара. Стиснув зубы, он погрузился в обжигающую воду, решив вытерпеть любую пытку, лишь бы расслабились натруженные мышцы.
Послышался осторожный стук в дверь.
– Убирайся, Сэт, – простонал Элай.
– У меня бренди, – заискивающе сказал Сэт, – с доставкой. Двойная доза.
Элай сменил гнев на милость.
– Заходи.
Сэт принес бренди в прозрачном бокале и протянул Элаю.
– Безумец, – добродушно проговорил он.
– Это я уже слышал, – ответил Элай, сделав несколько глотков, – скоро ли мне возвращаться в эту преисподнюю?
Сэт вынул из жилетного кармана часы и взглянул на них, подняв брови. Его очки так запотели от пара, что пришлось сдвинуть их на лоб, чтобы разглядеть циферблат.
– Около двух часов, хотя пойдешь ты туда, или нет, вопрос весьма спорный.
– Я должен идти, – мрачно сказал Элай.