Грешные обещания

Мартин Кэт

Она провела пальцем по витому орнаменту скамейки, старательно отводя взгляд от окон второго этажа, где находился личный кабинет графа Рейвенуорта. Она знала, что граф за ней наблюдает. Видела его у окна почти каждый день со дня приезда.

Интересно, чем он занимается в своем кабинете? Вряд ли тем же самым, что и вечером. Элизабет прекрасно знала, что происходит в этом доме по вечерам. Хотя в это время она должна была оставаться у себя в комнате, не раз и не два она украдкой спускалась по черной лестнице вниз и наблюдала за тем, как граф со своими подвыпившими

друзьями играет в карты, слушала их сальные шуточки, видела, как они ставят на кон кучи денег.

Граф тоже участвовал в пьяном веселье, однако временами во взгляде его проскальзывало нечто, заставившее Элизабет сомневаться в том, что он и в самом деле наслаждается жизнью. Элизабет упорно не понимала, как он мог дружить с такими людьми. Ни один из них ей не нравился. Вороны в павлиньих перьях, никчемные создания, присосавшиеся, как пиявки, к графу, и пользующиеся его добротой.

А впрочем, кто она такая, чтобы их критиковать? Разве сама она не делает то же самое?

Элизабет бросила взгляд на знакомое окно, однако едва различимый силуэт исчез. И сразу прелесть сада как-то потускнела, гулять по нему расхотелось, и она вернулась в свою комнату.

Там ее уже ждала Мерси Браун — горничная, которую к ней приставил Рейвенуорт.

— Нет, вы только посмотрите! — запричитала она. — Боже милостивый, ведь промерзли до костей, как пить дать!

По мнению Элизабет, Мерси Браун, с ее пышной фигурой, которую она демонстрировала при каждом удобном случае, простонародным говорком и почти полным отсутствием понятия о том, что такое женское кокетство, меньше всего подходила роль горничной.

— По правде говоря, я и не заметила, что на улице холодно. Денек такой солнечный, все небо покрыто пушистыми белыми облаками. Как можно сидеть дома в такую погоду? — сказала Элизабет.

Мерси постоянно кудахтала над ней, как наседка над цыплятами, хотя была всего на четыре-пять лет старше Элизабет.

— Вы простудитесь и заболеете, помяните мое слово. Его светлость вряд ли будет доволен.

Элизабет бросила плащ на край огромной кровати с пологом, и Мерси стала помогать ей раздеваться.

— Я уверена, что его светлости абсолютно все равно, простужусь я или нет, — заметила Элизабет.

— Вовсе не все равно, — возразила горничная. — Его светлость всегда заботится о людях и, если может, всегда им помогает.

— А мне казалось, что до других ему нет никакого дела и большую часть времени он развлекается: пьет свой любимый джин да проигрывает в карты деньги. — Элизабет знала, что в это время граф как раз готовится к вечеру, целиком посвященному игре в карты и чрезмерным возлияниям. К полуночи он уже будет пьян и проиграет в карты целое состояние.

Мерси Браун тяжело вздохнула:

— Он нарочно проигрывает. Это не человек, а чистое золото, не то что его дружки. Даже не знаю, чего он с ними якшается. Иногда мне кажется, что ему с ними совсем не весело.

Это было интересное наблюдение. Элизабет тоже так казалось.

— Быть может, у графа нет выбора, — высказала она предположение. — Ведь высшее общество его не принимает. Должно быть, в

компании этих людишек ему веселее, чем в одиночестве.

Служанка лишь усмехнулась:

— У его светлости полным-полно друзей. И не таких, как эти шалуны, что напиваются внизу, а хорошие, порядочные мужчины.

Элизабет хотела спросить, что же это за мужчины, но Мерси уже переключилась на другое: она суетилась, готовя для Элизабет одежду, которую та должна была надеть к ужину. Бросила лишь, что мужчины эти не чета тем хлыщам и подхалимам. Стыд и позор, что в Рейвенуорт-Холле, всегда пользовавшемся доброй славой, происходят такие гнусные сборища!

Некоторое время обе молчали. Загадочный граф Рейве-нуорт не шел у Элизабет из головы. Из задумчивости ее вывел голос Мерси.

— А как насчет этого? — Она держала в руках платье из золотистого атласа, украшенное бусинками, более подходящее для бала, чем для скромного ужина наедине с тетушкой. — До чего ж красивое!

— Боюсь, что даже слишком красивое для сегодняшнего ужина. Мы ведь будем только вдвоем с тетей. — Элизабет показала на лежавшее на кровати платье. — Вот это муслиновое абрикосового цвета будет гораздо уместнее.

— А разве вы ужинаете не с его светлостью? — удивилась Мерси, не выпуская из рук понравившегося ей платья. — Я-то думала, что сегодня…

— Его светлость меня не пригласил, что, учитывая состав его гостей, меня только радует. Уверяю тебя, что мне гораздо приятнее провести вечер в обществе тети Софи.

Проворчав что-то себе под нос, Мерси направилась к комоду розового дерева. Элизабет смотрела, как она достает чистую рубашку, но мысли ее были далеко, с Николасом Уоррингом. Она никак не могла найти ответа на вопрос, почему такой красивый и умный мужчина, как граф Рейве-нуорт, так глупо растрачивает свою жизнь.

Мысли о графе преследовали Элизабет и на следующее утро, однако его самого она никак не ожидала увидеть. Элизабет всегда была ранней пташкой и, уверенная в том, что ни один из гостей графа не встанет после бурно проведенной ночи раньше полудня, решила позавтракать в уютной солнечной маленькой столовой, расположенной в задней части дома. Это была тихая и радующая глаз комната в зеленых и оливковых тонах с окнами в сад.

Элизабет уже сидела за столом, как вдруг дверь отворилась, и в столовую вошел граф. Она онемела от удивления, а Николас, явно не ожидавший увидеть свою подопечную, удивленно вскинул густые черные брови.

— Милорд, я… я не думала, что вы так рано встанете, — пролепетала она.

Граф криво усмехнулся. Закрыв за собой дверь, он подошел к стулу, на котором застыла Элизабет.

— А я думал, что мы с вами договорились: когда я принимаю гостей, вы завтракаете, обедаете и ужинаете в своих комнатах.

Элизабет гордо вскинула голову. Страха как не бывало.

— Ваши так называемые гости вряд ли спустятся вниз в этот час, учитывая то, в каком они вчера находились состоянии. Но даже если произойдет чудо и они появятся внизу, сомневаюсь, что мое присутствие оскорбит их нежные чувства.