Грешные души
Шрифт:
— Вот что, времени мало. Мне нужно все знать точно. Ты его выпускаешь на «мокрое», верно?
— Я не говорил, ты сам догадался… — поежился Мурат. — Москва заказала, хорошие условия, но очень жесткие. Сам понимаешь, они говорят: надо. Спрашивать «зачем?» не рекомендуется.
— Ну, это тебе не рекомендуется, — осадил гостя Запузырин. — У тебя своя «Москва», у меня — своя.
— Пожалей меня, — заискивающе попросил Мурат, — я маленький человек, даже здесь, в районе, а там — он указал пальцем в потолок — там я вообще пыль. Мне нельзя много знать.
— Должен сказать, кого заказали!
— Зачем тебе, слушай?
— Все равно. Это мой дом отдыха. Сюда приезжают люди, которые деньги платят. А если ты мне тут мокроту разведешь…
— Ладно, — Мурат поморщился. — Котова мне заказали! Знаешь такого?
— «Агат-Богат»… Гм! Говорят, что он даже появлялся у меня, с племянницей знакомился… Рублевый счет у него так себе, но валюта есть. Кто заказал?
— Ты меня убить хочешь? — простонал Мурат. — Кто так дела делает, а?
— Ты здесь живешь? — прищурился Запузырин. Мурат сжался. Такой вопрос мог означать малоприятные последствия.
— Друг позвонил, Давлет. Но он не главный.
— А-а… — успокоенно протянул Август Октябревич. — Раз Давлет, тогда ясно. Здесь можешь больше ничего не говорить. Только вот что, дорогой Муратик, эта твоя задумка по Котову — дрянь. Подколешь своего землячка наркотой, дашь ему ба-альшой кынжал и пойдет он у тебя Котова р-рэзать? Так?
— Почти, — зло выдохнул Мурат, одновременно прикидывая, кто из его людей может осведомлять Запузырина.
— Не почти, а именно так. Здесь, мальчик мой, это не пройдет. Котов — это маленькая, но фирма. У него много хороших знакомых, будь уверен. Если даже совсем чисто будет, они тут все перевернут. Выйдут на тебя сразу… Могут и меня зацепить. Я не за себя боюсь, поверь…
— Понял, — облизнул пересохшие губы Мурат, но как-то не поверил в альтруистические мотивы Запузырина.
— Господин Котов — каратист. Он каждое утро здесь, на отдыхе, мешок руками и ногами долбит. На него обкуренного с ножом посылать — себя не уважать. Исчезнуть должен твой Котов. Тихо и совсем начисто. Чтоб как корова языком…
— В озеро?
— Найдут. В земле — тоже.
— Растворить?
— Хорошо. Но как ты его в серную кислоту посадишь? Упираться ведь станет… А убивать надо только рядышком с ванной, куда кислоту наливать будешь.
— Научи, а…
— Бесплатное обучение отменено. В наших кругах, конечно.
— Сколько хочешь?
— Немного. Половину заказной суммы.
— Вах! Грабишь, а?
— Чудак! Благотворительностью занимаюсь.
— Жадный стал, Август. Помнишь, раньше, когда в райкоме сидел, только пять тысяч в первый раз просил…
— Э-э, Муратик! Где те времена? Тогда «Запорожец» три двести стоил…
— Ладно! По рукам…
— Ну и отлично. Значит, так. Заур твой нам немножко пригодится. Хотя не совсем для того, что ты сам придумал…
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДУБЫГИ
Стажер Тютюка вышел из пассивно-аккумулирующего состояния. Его ожидал приятный сюрприз: на борту тарелки он был не один.
— Здоров ты спать! — применяя терминологию реликтовых, заметил Дубыга. — Должно быть, после трудов праведных…
— Что там случилось? — поинтересовался стажер. — Мне передали, что вас трое суток не будет…
— Могло и вообще не быть. Просто чудо, что вывернулся, — буркнул офицер. — Вызвали меня, как помнишь, в точку «Зет». Тебе могу сказать, что
— Сейчас у вас все в порядке, командир?
— Более-менее. Готовность почти в норме, ну да здесь все быстро доберу. Здесь для нас, чертей, почти курорт. Условно, конечно. Ну, о твоей работе я уже наслышан. Плохо ты сработал. Главное — дал Котову уже дважды окунуться в святой ручей. Это моя ошибка, надо было вовремя проинструктировать, но мог бы и сам мозгами пошевелить. Второе — плохо контролируешь контакты объектов. Пока ты тут дрых, Котов снюхался с нашими самыми перспективными и снял с Колышкина пятнадцать процентов минуса. Будь ты офицером, за такую халатность своим бы карманом поплатился. Ты помни, раз у тебя Котов, благодаря первой твоей оплошности, стал активно-плюсовым, значит, нужно его контакты ограничить. Мало того, этот хлыщ и Вальку Бубуеву вывел на свой уровень по минусу. А она, можно сказать, уже была предобработана.
Тютюка загрустил.
— Ладно, — прекратил экзекуцию Дубыга, — дело поправимое. «Пока сущность на бионосителе, предобработка имеет перспективу», — как говорил великий и мудрый Ужуг Жубабара. Давай о приятном. Отлично получилось с Сутолокиной и Пузаковыми. Вывел их на уровень готовой продукции, действовал грамотно, профессионально. Сейчас главное — не дать им сбить проценты. После столь явного грехопадения можно ждать интенсивного покаяния. Ну, тут я уже принял меры. Сутолокиной подбросил идею мести Пузаковой, Пузакову — идею развода с женой, а Пузаковой — ненависть к мужу и ребенку плюс желание отплатить мужу изменой за измену. Сейчас у всех минус стабилизировался, цифра вполне приличная. То, что Котов вступил в секс-контакт с Бубуевой, — не так уж плохо, даже если пока это привело к снижению минуса у нее и чуть-чуть повысило минус у него. Пока — любовь и нежность, но ведь можно изменить мотивацию? Валю, поскольку она имеет шанс забеременеть, настроить на «отлов» Котова, внушить ей желание любой ценой заставить его жениться. А Котова нужно подловить завтра утром, когда у него сойдет активный плюс. Устроим ему насморк, кашель, геморрой — что угодно, лишь бы он еще раз не окунулся в ручей. Иначе — все. Он наглухо плюсовой. Хорошо еще, что неверующий, а то принялся бы нас крестить, да так, что никаких плюсовиков не надо — в капусту изрубит.
— А может, источник испортить? — предложил Тютюка. — Там неподалеку дача Запузырина, и ее канализация проходит через водоносный горизонт источника. Если труба лопнет…
— Молодец! — похвалил Дубыга. — Тут ты точно угадал. Мы сразу двух зайцев убьем: и Котова убережем, и ручеек изговняем. Правда, дорогой товарищ стажер, надо было еще об одном подумать: а почему старый хрыч Дубыга, который в этих местах столько времени работает, до сих пор этого не сделал? И почему до этого же не додумался Зуубар Култыга?