Грешное желание
Шрифт:
Как раз когда Селия и миссис Лэтоу отошли, вернулся Митч с пуншем. Как удачно! Джесси улыбнулась и уже хотела снова зайти в дом.
Но Митч был не один, с ним была Дженин Скотт.
– Видишь, что я тебе говорила? Она ушла. Возможно, она пришла в такой же ужас, что пришлось танцевать с тобой, как и ты. Держу пари, она была рада, что у нее появилась возможность сбежать.
– Не могла же она просто так убежать? Она должна быть где-то здесь. – Митч огляделся, словно Джесси могла прятаться под ближайшим стулом. Дженин захихикала:
– Едва ли она смогла бы там спрятаться. Она слишком большая.
– Это не очень тактично, Дженин. – Митч с упреком взглянул на изящную брюнетку. Дженин состроила извиняющуюся
– Ой, ты прав, конечно, и я прошу прощения. Но как неловко вышло! Я сижу, отказываясь танцевать со всеми остальными, потому что пообещала танец тебе, и вдруг вижу, что ты танцуешь с ней! Мне пришлось просидеть весь рил, а ты же знаешь, как я его обожаю.
– Знаю. – В голосе Митча прозвучало раскаяние. – Я же говорил тебе, что ничего не мог поделать. Когда мисс Флора практически приказала мне, что я мог ответить?
– Ну конечно, ты же такой джентльмен. Но с другой стороны, полагаю, ты бы мне так не нравился, если б не был им. – Дженин кокетливо захлопала ресницами. Вжавшись спиной в стену, Джесси до боли стиснула кулаки. Все в ней кричало, что надо уйти, чтобы больше ничего не слышать, но она не могла пошевелиться.
– Ты кокетка, Дженин. – В голосе Митча не слышалось неодобрения.
– И тебе это нравится, знаю.
– Не могу представить, куда она могла подеваться. – С легким беспокойством Митч еще раз огляделся, словно ожидал, что Джесси может материализоваться из воздуха.
– Может, ей понадобилось отойти на несколько минут. Или, может, какой-то другой джентльмен пригласил ее на танец. – В голосе Дженин проскользнули нетерпеливые нотки. Когда она произнесла последнее, Митч посмотрел на нее с явно скептическим выражением лица. После чего оба рассмеялись.
– Ну хорошо, признаю, что это весьма маловероятно. Но факт остается фактом: она ушла, и это освобождает тебя от обязательств, мой очаровательный сэр Галахад. К тому же играют мазурку. Я ее тоже обожаю.
Митч снова засмеялся и поставил чашку с пуншем на стул. Затем с преувеличенно низким поклоном протянул Дженин руку.
– Могу ли я пригласить вас на танец, мисс Скотт?
– Можете. – Она улыбнулась, показав ямочки, присела и взяла его руку. Не оглянувшись, он повел ее в танцевальный круг.
Джесси стояла не шелохнувшись, благодарная тому, что темнота скрывает ее. Внезапно непривычный корсет стал слишком тесен, сжимая грудную клетку, словно железные обручи. Она не могла вздохнуть, как ни старалась. Все вокруг завертелось, закружилось, и она обессиленно прислонилась лбом к прохладной кирпичной стене. Сердце колотилось и больно сжималось в груди. Со странной отстраненностью она подумала, что, должно быть, именно это чувствуют, когда говорят, что сердце разбилось.
Потом откуда-то сзади две руки ухватили ее за плечи. Голос, который она сразу же узнала, проговорил ей в ухо:
– Если ты собираешься упасть в обморок, то, ради Бога, только не здесь.
Глава 9
Прикосновений Стюарта Эдвардса и его слов было достаточно, чтобы заставить ее оцепенеть и удержаться как от обморока, так и от рвоты, которая казалась наиболее вероятной из двух грозящих ей бед. Он крепко держал ее за плечи, уводя с крыльца, подальше от глаз нескольких влюбленных парочек, которые вышли, чтобы уединиться, и теперь с любопытством наблюдали за происходящим между Джесси и ее будущим отчимом. Все еще не отпуская ее, он практически стащил ее по невысоким ступеням, ведущим в сад, и провел по выложенной каменными плитами извилистой дорожке к дальней железной скамейке у виноградной решетки. Скамейка была скрыта от глаз любого, кто не стоял прямо перед ней, решеткой, увитой гирляндами кружевной, нежно пахнущей лозы. Он без церемоний подтолкнул ее к скамейке,
Ее огромные глаза, потемневшие до цвета ярко отполированного ореха от боли, обиды и непролитых слез, выглядели потерянными. Лицо было белым, как бледная луна, плывущая над головой. Волосы, как она и предсказывала, вылезли из ненадежного узла от энергичной пляски. Они в беспорядке рассыпались по плечам и спине, а отдельные пряди улавливали лунный свет и отсвечивали красным. Губы дрожали, и она поспешно сжала их, чтобы он не заметил этого постыдного признака слабости. Но он все равно продолжал сердито хмуриться, и такая очевидная неприязнь в довершение ко всему остальному, оказалась последней каплей. Джесси зажмурилась, прислонившись головой к железной решетке, увитой виноградной лозой.
– Опусти голову между коленей, – угрюмо велел он.
Изо всех сил стараясь прогнать из памяти воспоминание о Дженин и Митче, смеющихся над ней, Джесси едва ли слышала его. С нетерпеливым возгласом он шагнул ближе, положил руку ей на затылок и, надавив, пригнул ее голову вниз. Несмотря на ее инстинктивное сопротивление, он с легкостью удерживал ее в этом положении одним нажатием руки на затылок, отказываясь отпустить.
– Пустите меня! Что вы делаете? – проговорила она невнятно.
Застигнутая врасплох таким бесцеремонным обращением, Джесси задергалась, пытаясь высвободиться, но его хватка была неумолима.
– Помолчи и дыши.
Джесси сдалась. В тот момент у нее не было ни сил, ни желания бороться с ним. Она обмякла, послушно позволив голове опуститься чуть ли не до земли, рассыпав волосы по каменным плитам перед скамейкой. Непослушная масса локонов накрыла мысы его начищенных сапог, словно красное покрывало. Зрелище было странно тревожащим, и, осознав это, Джесси снова ожила, изо всей силы дернув головой вверх, снова пытаясь освободиться.
– Я сказал – дыши!
Его рука у нее на затылке опять пригнула ее голову вниз. Он явно вознамерился удерживать ее так еще какое-то время. Разозлившись, Джесси перестала беспокоиться о том, что ее волосы касаются его сапог, вообще перестала думать о чем-либо, кроме того, как сильно она презирает этого аристократа, чьей пленницей, похоже, стала.
Она сделала, как он велел, несколько глубоких вдохов. И свежий ночной воздух сделал чудо: через несколько минут она почувствовала себя лучше. Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы пожелать ему провалиться к дьяволу. Ну почему из всех людей именно он стал свидетелем ее унижения, почему?
– Со мной уже все в порядке, мистер Эдвардс. Вы можете отпустить меня. – Ее голос был холоднее ночи.
Он убрал руку. Джесси села, тряхнув головой, чтобы видеть сквозь спутанные пряди. Последние шпильки разлетелись, и волосы рассыпались по спине беспорядочной массой, достигающей бедер. Сейчас корсет уже не казался таким удушающе тугим. К своему облегчению, она смогла дышать нормально. Несколько мгновений Джесси сидела неподвижно, вцепившись пальцами в холодный железный край скамьи, надеясь, что темнота скрывает выражение ее лица. Она испытывала горький стыд, вначале вообразив, будто Митч мог заинтересоваться такой, как она, а потом – не сумев сдержать своих чувств. В довершение всего она имела глупость почувствовать себя обиженной и уязвленной, когда позволила человеку, которого презирала, увидеть свою боль. Теперь ей надо было придумать, что бы такое сказать, чтобы не уронить своего достоинства перед ним. Многое ли ему известно из того, что с ней случилось? Может быть, она сумеет убедить его, что страдает не более чем от незначительного недомогания?