Грешники

Алая Аля

Миша получил доступ ко всей скудной информации, что осталась цела после шторма, но ни намека на Аву не было. Все записи пропали. Лишь кассир смог вспомнить, что я был не один в супермаркете, а с девушкой, с которой мы были похожи на влюбленную парочку. Камеры в магазине оказались не рабочими и эта нить оборвалась. Еще медсестра в больнице рассказывала о незнакомке, которая спрашивала о моем самочувствии, но потом сразу же исчезла. Они описывали ее так, как я помню. Миниатюрная, с длинными каштановыми волосами и карими

глазами.

Моя Ава.

Открываю наконец глаза и иду умываться. В моей новой огромной квартире в Мюнхене просторно и пусто. Все эти годы только работа хоть как-то спасала меня. С женой развелся, от друзей отдалился, остались лишь деловые партнеры и проекты, над которыми я работаю днями и ночами.

Иногда я засыпаю прямо над бумагами, и мне снится, как Ава смеется и треплет меня за волосы, называя трудоголиком. Это уже не воспоминания, это мой мозг, который оживил ее в моей голове и сделал частью жизни.

Умываю лицо холодной водой и щурюсь, рассматривая себя в зеркало. За эти годы на моем теле добавилась лишь одна татуировка, прямо на сердце, провожу по чернильным буквам ладонью и стискиваю зубы. Опять чувствую внутри пустоту, которая не уходит. Эта женщина как демон, проникла в меня, украла душу и обрекла на вечные страдания, покинув меня.

Воспоминания ко мне приходили по-разному, иногда это напоминало сумасшествие.

Два года назад на мальчишнике у Лехи, я в пьяном дурмане хорошенько шлепнул стриптизершу по заднице и получил за это заслуженную пощечину. Ее ладонь со звоном отскочила от моей щеки и в голове пронеслась вспышка:

«Парень, открой глаза, ты меня слышишь?»

Под закрытыми веками вспыхивает образ Авы, она вся промокла и протягивает ко мне руку.

Открываю глаза и нахожу мутным взглядом стриптизершу, которая не успела еще уйти далеко.

– Эй красотка, хочешь подзаработать? – тянусь в карман за бумажником и достаю крупные купюры.

– Тебе минет или трахнутся хочешь? – она с интересом подходит и забирает деньги. С сальной улыбочкой засовывает их себе в лифчик четверного размера. Не люблю таких баб, потасканные и наглые.

– Повтори, что только что сделала?

– По морде тебе съездить? – удивляется она.

– Да, давай. Я плачу – ты бьешь. И даже трахаться не придется.

– Ну как скажешь, – она садится ко мне на колени и лепит еще одну пощечину, которая погружает меня в дождь и запахи свежего леса. Моя машина катится в озеро, утягивая меня за собой, но Ава не сдается:

«Приходи в себя, ты же тут умрешь»

Ее голос такой отчаянный, в нем столько боли, тянусь к ней, но видение расплывается и исчезает.

Опять открываю глаза и смотрю на наглую стрипуху, что ерзает на моих коленях.

– Держи, еще, – вкладываю ей в руку деньги и жду. Она бьет наотмашь и я падаю в воду. Я на дне и отчаянно борюсь с ремнем безопасности, который в конце концов поддается.

Поворачиваюсь и вижу Аву, она не бросила меня, хотя сама уже почти потеряла сознание. Отталкиваюсь от машины и забираю мою любимую женщину наверх, она должна жить и дышать. Без нее в этом мире мне ничего не нужно.

– Ты что творишь? Вот пошла отсюда, – Леха стаскивает девку с моих колен и выгоняет прочь из приватной комнаты бары. А я продолжаю набираться, потому что увидеть Аву снова и сразу потерять это как маленькая смерть.

– Макар, ты когда придешь в себя уже? – Леха возвращается и садится рядом со мной, – с тобой невозможно находиться рядом.

Он наливает себе еще виски и выпивает залпом.

– Не знаю, Леха, не отпускает.

– Да трахнись ты уже хорошенько и забудь ее. Столько лет прошло.

– Я уже половину модельного агентства перетрахал, не помогает мне. Мне нужна только она.

– Ты помешался, тебе бы к врачу.

– Это тебе бы к врачу, – я усмехаюсь, – нахер ты женишься, потом через годик будет свою Диану вытаскивать из койки друга, как я в свое время. То еще удовольствие.

– Сплюнь, – Леша кривится, – моя Диана отличная девочка. Это твоя Саша такая была, по ней сразу было видно, что ебливая. Она вон и Мише рога наставила.

– Ахренеть, – я откидываюсь на кожаный диван, – это карма, брат. Хер им, а не счастье, обоим.

Ржу в голос. Это из-за Саши я тогда сорвался на острове, швырнул обручальное кольцо в этих двух спаривающихся на королевской кровати нашего с женой номера и укатил с бутылкой рома колесить по острову. Колесил, колесил и к Аве приехал.

Выбираюсь из душа и заворачиваюсь в полотенце. Пора заканчивать с воспоминаниями и сантиментами. На носу ответственная выставка в Санкт-Петербурге.

Ехать обратно в Россию из Германии не хочется вообще, чувствую себя на родине чужим уже давно. Но нужно, я, как главный представитель концерна должен лично представлять наш концепт-кар нового поколения. Все годы, что провел в Германии этим и занимался, каждая деталь, каждый изгиб, все продумано до мелочей. Если машина понравится, ее запустят в серийное производство. А это то, о чем я мечтал с детства – сделать автомобиль, который заявит о себе и прославит фамилию отца.

На столе вибрирует телефон.

– Самолет через три часа, не опоздай, – предупреждает Артур, мой заместитель, – такси уже ждет.

– Не опоздаю, – я подхватываю дорожную сумку, я еду всего на пару дней, так что много вещей брать не нужно.

– Смотри, заинтересуй публику. Тебя давно не видели, всем интересно, что с тобой стало. И про денежных мешков не забудь, Лунин или Звонарев лучшие кандидаты. Я бы даже лучше с Луниным контакт заключал, он бизнес вести умеет, особенно в России, – Артур хмыкает и я понимаю о чем он. Лунин по слухам старой закалки, жесткий и упертый.