Грешники

Субботина Айя

Я сознательно гоню от себя мысли о времени.

Терпеливо жду, пока стрелки на часах покажут заветное время и только после этого вскрываю «ящик Пандоры» — достаю телефон.

Там восемь сообщений.

Шесть пропущенных звонков: три от матери, два от Ленки и один… от Призрака.

Я только сейчас вдруг отчетливо осознаю, что мы общаемся уже почти месяц и за все это время ни разу не созванивались и не обменивались голосовыми. Как будто это какая-то новая черта, пересекая которую мы делаем еще

один шаг навстречу друг другу. Шаг, который никто из нас до этого дня не решался сделать первым.

У меня подрагивают пальцы, когда открываю переписку и напряженно вчитываюсь в электронные послания.

ПРИЗРАК: Ответь, пожалуйста — мы все еще друзья?

ПРИЗРАК: Ок, я понял — игнор, значит игнор

ПРИЗРАК: Если вдруг тебе это интересно, я уже вернулся домой — один. Встречаться с этой девушкой мне больше не интересно.

Это сообщение он прислал около десяти вечера.

Я поджимаю губы, но они все равно растягиваются в довольную улыбку, от которой покалывает щеки. Это сообщение он прислал в двадцать два пятнадцать. Путем нехитрых подсчетов, на свидание ушло около трех часов, из них где-то час — на дорогу туда и обратно.

Два часа общения с другой женщиной, после которых он написал мне.

ПРИЗРАК: Общение с тобой очень сильно «срезает» круг женщин, с которыми мне в принципе может захотеться куда-то пойти. На фоне твоего остроумия и выдающегося интеллекта половина кажется откровенными дурами, остальные — просто скучными

ПРИЗРАК: Два часа ночи, а я лежу в кровати и пытаюсь представить тебя без одежды

ПРИЗРАК: Это — моя тебе месть за испорченное свидание

ПРИЗРАК: Хочу поговорить с тобой

ПРИЗРАК: Возьмешь трубку?

Пропущенный вызов от него около половины третьего.

Я мысленно так энергично стучу себя по лбу, что там наверняка уже образовалась заметная вмятина.

Что делать?

Написать? Перезвонить? Подождать, когда он как-то даст понять, что не обижается на мой «игнор»? Большой минус виртуального общения — никогда до конца не знаешь, где заканчивается предел собственных домыслов и начинается чужая территория, на которую тебя не приглашали.

Я нарочно тяну время, пытаясь просчитать все варианты и выбрать самый безопасный.

У меня вообще пунктик на том, чтобы проявлять инициативу первой — позвонить или написать, как-то выйти на связь. Страх отказа — так, кажется, это называется.

Но все-таки, собравшись с силами, кладу телефон на стол, включаю набор номера и перевожу звонок на громкую связь.

Какой у него голос? Низкий? Слегка охрипший? Может, мой Призрак картавит или шепелявит? Может, у него громкий заразительный смех?

Я не успеваю перебрать все варианты, потому что после четвертого гудка он, наконец, отвечает.

— Привет.

Я закрываю

рот рукой.

У него обычный голос: выразительный, четкий, немного сонный.

— Прости, что не ответила вчера, — говорю еле слышно, проклиная себя за эту непонятно откуда взявшуюся робость. Я никогда не тушевалась перед мужчинами, и уж точно у меня не было проблем с телефонными разговорами. — Неделя была тяжелая, я… решила основательно выспаться.

— Ты прочитала мои сообщения? — На заднем фоне у него играет какая-то «тяжесть».

— Да. — Борюсь с желанием прикрыть рот рукой. — Сожалею, что свидание не удалось. В следующий раз будет лучше.

Пауза. Шорох постельного белья.

— У тебя красивый голос, Ванилька.

— У тебя тоже, — улыбаюсь в ответ.

— Ты испортила мне свидание.

— Я правда не хотела.

— Врешь.

— Вру.

Мы снова замолкаем, но эта пауза — она не пустая, и не потому, что нам не о чем поговорить.

Это передышка, чтобы перезарядить орудия.

— Хочешь, почитаю вслух? — Я «просыпаюсь» первой.

Господи, снова брякнула то, что не собиралась.

Или все же собиралась?

Подсознательно оттягиваю время разговора, которого не избежать.

О том, что такое «мы» и куда мы движемся.

Очевидно, что где-то свернули не туда, промахнулись поворотом — и ровная четкая трасса под названием «Невинная дружба» осталась позади.

— Ты в курсе, что ни одна женщина в моей жизни не предлагала мне почитать книгу вслух по телефону?

— Это звучит как фиговый комплимент, — делаю вид, что дуюсь.

— Это звучит просто как комплимент. То есть ты правда будешь мне…читать?

— Если говорить более корректно, — откашливаюсь, как будто собираюсь выступать с докладом перед миллионной аудиторией, — то буду декламировать художественное произведение.

— Ты очень странная, в курсе же?

— Между прочим, это эксклюзив для тебя.

— Хочешь сказать, что я — единственный мужчина в твоей жизни?

— Других на горизонте нет, — снова тушуюсь. Почему он просто не поддастся и не даст увести разговор в безопасное русло, где мы не будем обсуждать статус наших… отношений? Или как это вообще назвать?

— Почему мне приятно это осознавать, Ванилька? — Его голос становится чуть тише и опаснее.

— Только ты сам можешь ответить на этот вопрос, — тоже перехожу на шепот, беру телефон в руку и прикладываю его к уху, потому что именно так я слышу все оттенки его дыхания. — Ты думал обо мне? Правда? Даже рядом с реальной девушкой?

— Это очень тупо, и мы оба это понимаем, но — да, Ванилька, ты торчала у меня в башке безвылазно.

В груди становится тепло.

А потом еще теплее.