Грешники

Лейбер Фриц Ройтер

Фред схватил меня за локоть и поволок за собой. Мы не обменялись ни единым словом, пока не свернули за угол. Только после этого он заговорил: «Они нас видели. Отправляйся домой». Его голос изменился.

Я начала задавать вопросы, но он сказал: «Молчи. Быстро уходи. И не оборачивайся». Мне стало страшно, и я без слов повиновалась.

Дома я не знала, куда деваться от охватившего меня страха. Я представляла себе преследователей… но ведь Фред мне совсем ничего не рассказал! Однако я понимала, что переступила какую-то черту, и поэтому испытывала жуткое чувство вины.

Заснула я с молитвой о том, чтобы никогда больше не встречать маленького человека в очках.

Посреди ночи я проснулась. Сердце отчаянно колотилось в груди, Жигало стоял возле моей постели и шипел на окно. Я зажгла свет и увидела за стеклом улыбающееся лицо элегантного молодого человека, который так напугал моего спутника утром в парке. Ты его знаешь, Карр. Его зовут Дрис - Дрисколл Эймс.

Тогда у него еще было две руки. И он воспользовался ими для того, чтобы забраться к нам в дом.

Я вскочила и бросилась в спальню родителей. Я звала их, пыталась разбудить. Даже начала трясти отца. И испытала самое настоящее потрясение. Мои родители дышали - но с тем же успехом могли быть мертвыми. Помню, как я колотила кулаками по груди отца.

И тогда я окончательно уверилась в том, что большинство людей лишены разума и свободы воли. Они только детали большой машины. Если сейчас для них наступило время сна, значит, они будут спать - и изменить ничего нельзя.

Я помчалась вниз по лестнице и оказалась в руках у мисс Хэкмен и мистера Вильсона, которые меня поджидали. Однако Жигало опередил меня и бросился на них. От неожиданности они отступили на пару шагов, и мне удалось выскочить в дверь. Я пробежала несколько кварталов, поворачивая на каждом перекрестке. Только почувствовав, что мне удалось от них оторваться, я остановилась.

Я не знала, что делать. Ведь я оказалась на улице в одной ночной рубашке и сразу замерзла. За каждым углом таилась опасность. И тогда я вспомнила о своей единственной подруге, Маргарет, мы вместе учились. Иногда мы ходили куда-нибудь вместе с ней и ее ухажером. Я не сомневалась, что Маргарет меня пустит и обязательно окажется живой.

Подруга жила всего в нескольких кварталах от меня. Стараясь держаться теневой стороны улицы, я торопливо зашагала к ней. Окно спальни оказалось открытым. Я бросила в него несколько камешков - безрезультатно. Мне не хотелось звонить и будить весь дом, и я забралась в окно. Маргарет крепко спала.

К этому моменту я уже убедила себя: моим родителям подсыпали сильное снотворное, чтобы меня похитить. Однако довольно быстро я поняла свою ошибку. Мне так и не удалось разбудить Маргарет. Я позаимствовала у нее кое-какую одежду, вылезла в окно и бродила по улицам до самого утра.

Когда рассвело, я, соблюдая максимальную осторожность, попыталась вернуться к себе. Мне повезло: я вовремя заметила машину мистера Вильсона, припаркованную за квартал от моего дома. Тогда я направилась в академию, но там меня поджидала мисс Хэкмен. Оставался парк. Однако в парке я увидела Дриса.

Остальное тебе известно.

– Ты рассказала не все, - возразил Карр.

– Ты знаешь достаточно. Еду мне приходилось красть… как и

многое другое. Разве тебе интересно знать, зачем я воровала в магазинах? По необходимости или для развлечения? Или чтобы не сойти с ума? Я постоянно искала новые места для ночлега. Помнишь особняк, куда я привела тебя после нашего знакомства? На третьем этаже я устроила себе нечто вроде квартиры. Есть еще одно местечко в южной части города, где какой-то безумный миллионер построил замок. Я часто провожу ночи в библиотеках между стеллажами. Как изгнанник или приблудное животное. О, Карр, ты не представляешь всю меру моего одиночества…

– Однако один человек все-таки был, - задумчиво проговорил он, - маленький человек в очках.

– Да, правда. Мы с Фредом еще встречались.

– Полагаю, вы жили вместе?
– мягко спросил Карр.

– Нет. Он помогал мне найти места для ночлега, там мы и встречались. Фред научил меня играть в шахматы - мы провели за доской много долгих часов, - но я никогда с ним не жила.

– Но почему он не попытался сблизиться с тобой?
– Карр немного помолчал.
– Ведь после того, как ты тоже стала изгнанницей…

Джейн опустила глаза.

– Ты прав, - смутившись, призналась она.
– Он делал такие попытки.

– Но ты не ответила взаимностью?

– Видишь ли, я узнала о Фреде нечто такое… Через несколько недель после того, как я убежала из дому, мы встретились снова - на сей раз мы оба понимали, что происходит - и выбрали другой парк. Я пришла раньше и увидела Фреда с маленькой девочкой, которая не совсем понимала, что он стоит рядом. Фред гладил ее, словно она не живой человек, а полированная деревяшка.
– Джейн тихонько вздохнула.
– В другой раз я опоздала на свидание и стала свидетельницей того, как Фред развлекался с какой-то девушкой. Он гладил ее грудь и бедра, но ни разу не взглянул в лицо… Словом, я не могла позволить ему прикоснуться к себе.

Несмотря на дружелюбие и мягкость, Фред всегда готов ради собственного удовольствия воспользоваться беспомощностью людей-машин. Ты ведь заметил это в его глазах, Карр, - и в глазах мисс Хэкмен, Дриса и мистера Вильсона. Желание унизить, осквернить - они воображают себя богами, играющими с людьми-марионетками. В некотором смысле Фред похож на них.
– Джейн снова вздохнула.
– Впрочем, я знаю, что он постоянно испытывает чувство вины.

– Подожди… девочка в парке. Она его видела?

– Мне кажется, да. Может быть, не все время. Как животные. Она его не боялась. Просто недоумевала. А потом я поняла, что ей передается его торжество. Причем не физиологическое, а извращенное интеллектуальное наслаждение властью…

– А как реагировала на него девушка?

– Она не подозревала о его существовании. Но у нее сделалось такое восторженное и одновременно порочное лицо, словно она мечтала о чем-то жутко непристойном.

– Хм… замечательный парень.

– Пойми меня правильно, - быстро проговорила Джейн.
– В остальном Фред вел себя очень мило. Он даже считал, что недостоин меня и обязан приложить все силы, чтобы вернуть меня в нормальную жизнь.