Грешники
Шрифт:
— Ну ладно, плескайся, — бурчу под нос и ухожу в "свою" комнату. Несколько секунд смотрю на шпингалет… а потом оставляю его открытым.
Всё равно она не придёт, судя по враждебному настрою — только не сегодня.
А жаль. Эти её ночные перекуры на балконе и позже шёпот обо всём на свете под одним одеялом стали традицией. Как оказалось, такой для меня необходимой. И сейчас, понимая, что она не придёт, я ощущаю это как никогда остро.
Чёрт знает что.
Душ я успел принять до Вики и в отличие от неё у меня это заняло несколько "армейских" минут, поэтому
Конечно, может, она вообще не по этому поводу звонила и спокойна, в конце концов Вика давно не ребёнок и сама может решить, что плохо, а что хорошо, да и свою дочь она наверняка прекрасно знает — такую не совратишь, такая сама кого хочешь…
Выключаю телефон и только тянусь к кнопке ночника, как слышу скрип давно не смазанных петель: стоит красавица в проёме, но не заходит. Опять в этой своей короткой футболке и с мокрыми волосами.
Я соскучился. Да, за какой-то несчастный час.
— Наплескалась?
— Угу, — заходит, прикрывая за собой ногой дверь, но не быстро, а как-то игриво, как в каком-то кино для взрослых. Манерно подходит к кровати и ставит на покрывало одно колено. Футболка само собой задирается опасно высоко. — А ты какую музыку любишь?
— Музыку? — с трудом отвожу взгляд от её загорелого гладкого бедра. — Да так… разную.
— А вот эта песня нравится? — включает плейлист на телефоне, и комната наполняется старым хитом из кинофильма "Цвет ночи". Закрыв глаза, качает головой под музыку. — Красивая, правда?
— Красивая…
Только вот говорю я совсем не о музыке.
Сейчас, в тусклом свете ночника, она выглядит особенно соблазнительно: эти мокрые волосы, длиннющие ноги, футболка "случайно" соскользнувшая с одного плеча…
— Хочешь, я станцую для тебя? Тебе же понравилось, там, в клубе. Ты сказал, что я отлично двигаюсь. Я могу лучше, — шепчет, не открывая глаз. — Хочешь?
— Уверена, что сейчас для этого лучший момент?
Но то ли я сказал это так тихо, что она не услышала, то ли спрашивала просто "для галочки", но сразу после моего встречного вопроса она поднимается с кровати и встаёт напротив, руки плавно взмывают над головой, футболка задирается окончательно.
К счастью, она в белье, но в каком…
Я был женат, у меня было достаточно любовниц, чтобы знать — в таком белье женщины не ложатся просто так спать. Такое бельё надевают, когда хотят, чтобы его с них сняли.
Вика, Вика, ну вот что ты творишь, дурочка, я же не железный. Разложу прямо тут — пикнуть не успеешь. И другой бы на моём месте поступил так уже давно. Скажи спасибо, что я не другой и не ведусь на твои откровенные провокации.
Хотя именно сегодня так отчаянно хочется плюнуть на всё и, наконец, повестись…
Она плавно поворачивается ко мне спиной, какое-то время
От одной только подобной мысли становится жарко.
— Тебе нравится танец? — мурлычет под нос, явно упиваясь моей реакцией на увиденное. К сожалению, удерживать покерфейс не вышло, наверняка по моим глазам легко всё можно прочесть. А остальное… чинно прикрывает одеяло.
— Нравится.
— А я?
— И ты.
Неторопливо обходит кровать, какое-то время танцует, а потом садится на меня сверху, предварительно скинув одеяло.
— Я же красивее той, из клуба? — обвивает мои плечи руками.
— Конечно, красивее.
— А твоей бывшей жены? — движением головы отбрасывает мокрые волосы за спину, открывая доступ к шее. И так хочется коснуться её губами. Невыносимо. Но я держусь.
— И её ты красивее тоже.
Она сидит покачиваясь под музыку на моих бёдрах, касается пальцами спины, медленно, но верно, сводя меня с ума. Мотор стучит так, что готов вылететь к чертям собачьим из грудной клетки, дыхание выходит тяжёлым и хриплым.
— Ты где так накидалась?
— В ванной, — улыбается, гуляя по моему лицу расфокусированным взглядом. — Я думала, что ты не догадаешься.
— Вот почему ты такая смелая, — кладу руки на её талию и пытаюсь если не ссадить с себя, то хотя бы спустить чуть ниже, ведь то, что происходит сейчас — слишком опасная комбинация. Это уже даже не намёк, это откровенный призыв.
Твою же ты мать, Вика, ну что ты творишь.
Внезапно она перестаёт улыбаться и приблизившись почти вплотную к моим губам:
— Поцелуй меня. Как в прошлый раз.
— Как в том твоём сне?
— Это был не сон, и мы оба это знаем.
Она тоже тяжело дышит, на висках блестят бисеринки пота.
И как тут держать себя в руках, когда от поцелуя и всего остального нас отделяют считанные миллиметры и жалкие клочки ткани?
Нет, уже никак.
И я всё-таки её целую. Очень жадно. Гуляю руками под широкой футболкой, а потом вовсе снимаю её, отбрасывая куда-то на пол.
Бывают моменты, когда невозможно контролировать себя, когда тебя накрывает и нет ни единой возможности слиться и дать заднюю. Вот сейчас тот самый момент. Мне надоело бороться с собой и заодно с ней, потому что она осознанно делает всё, чтобы я пересёк границы.
И сегодня я их пересеку.
— Когда я говорила, что люблю тебя, я не врала, Саш, — шепчет она между поцелуями. — Мне не кажется, я знаю точно.
— Вика, пожалуйста, давай не будем сейчас об этом, хорошо?
— Но это ведь правда! — обхватывает мои щёки горячими ладонями и лихорадочно смотрит в глаза: — Я не хочу, чтобы ты уезжал. Не уезжай, пожалуйста. Оставайся! Я постараюсь измениться, клянусь. Буду бегать с тобой по утрам и есть твою дурацкую овсянку.
— Дурочка, ты думаешь, мне это всё важно?