Грешник

Леоне Лаура

— Я тебя умоляю. Я писатель детективов. Я присутствовала при вскрытии трупа.

Его брови поднялись вверх.

— Не совсем тот ответ, на который я рассчитывал.

— Я же не собираюсь накладывать шины, Райан, просто обработаю порезы и ушибы. Садись.

Он сел в кожаное кресло. Она присела на подлокотник, держа свечу возле его лица.

— Я буду жить? — он спросил.

— Еще слишком рано для прогнозов.

— Ай.

— Прости. — Она промокнула вокруг его поврежденного глаза влажной ватой, чтобы убедиться, что кожа была чистой. Затем

она протянула ему холодный компресс. — Подержи над глазом. — Как только он сделал это, она спросила: — Ты обратился в полицию?

Он вздрогнул.

— Копы?

— Да. — Когда он не ответил, глядя на нее ошарашенно, она подтолкнула. — Ты знаешь, о том, что тебя вообще-то ограбили, например?

— Ой! — Он вздохнул с облегчением. — Нет.

— Нет?

— Нет.

— Райан. — Это было настолько очевидно, что она не знала, что сказать ему. — Мы должны вызвать полицию.

— Нет! — Он остановил ее, когда она попыталась подняться с подлокотника кресла.

— Что ты имеешь в виду? Нет? — Когда он не ответил, она спросила: — Это потому, что ты отбивался?

— Хм ...

— Ты поранил другого парня?

Он вздохнул.

— Хорошо. Вру. Меня не ограбили. Я подрался.

— Ты подрался?

— Да.

— Ты не мог... — Для того чтобы скрыть смущение, она начала смывать кровь с его лица. Заботиться о нем. Ухаживать за ним. — Ты не кажешься жестоким человеком.

— Я не такой. Это были особые обстоятельства.

— Ты знаешь другого парня?

— Да, — голос у него был подавлен.

Она взяла его за руку и изучала ее в свете свечей. Суставы были в синяках и кровоподтеках, местами даже были раны. Нежно протирая кровь, она спросила:

— Он сейчас также выглядит?

Райан слегка улыбнулся, думая, что другой парень выглядел хуже, но он не ответил ей.

— Ну, ты не сильно пострадал, слава Богу. Останутся кровоподтеки на некоторое время, но отек будет твоей основной проблемой. — Она приложила еще два холодных компресса, один на правую руку, а другой на его лицо. — Ты предоставил мне возможность использовать аптечку, которую Мириам дала мне.

— Подумать только, некоторые сейчас, — сказал он, — занимаются скучными вещами, такими как ужин и кино.

— Каждому свое.

Она была слишком близко к нему. К этой прекрасной широкой груди, этим голым плечам, мускулистому торсу. Слишком близко к прекрасному лицу, которое сейчас было в синяках. Слишком близко к беспокойным глазам, которые избегали ее взгляда.

— Ты собираешься рассказать мне, что случилось? — она спросила.

Он молчал в течение длительного времени. Она видела, что он пытался подобрать слова, чтобы сказать ей, и он, видимо, не мог найти способ.

— В любом случае, — тихо сказала она, — Я бы предпочла, чтобы ты мне ничего не рассказывал, чем солгал бы мне.

— Я знаю.

Она едва его слышала, его голос был таким тихим.

Он все еще был в смятении, не определившись, стоит ли ему отвечать на ее вопрос.

Она старалась быть более конкретной.

—

Это как-то связано с твоим автомобилем? Вот почему ты не приехал домой за рулем?

Казалось, его это позабавило.

— Нет, я просто не мог добраться до машины, потому что она припаркована так далеко от того места, где я потерял свой бумажник.

— Ты потерял свой бумажник? — воскликнула она.

Он вздохнул.

— Таков был этот гребанный день.

— Я не думаю, что ты сообщил о пропаже своего бумажника копам?

— Нет.

— Райан…

— Я, возможно, сам смогу найти того, кто взял его.

— Кто-то взял твой кошелек? Ты хочешь сказать, что кто-то украл его?

— Э-э. Да. Кто-то украл его.

— Хорошо, я сдаюсь. — Она убрала холодный компресс с его челюсти. Он попытался двигать ртом, проверяя ощущения, в то время как она говорила: — Ты подрался и сказал мне, что тебя ограбили. Твой кошелек украли, и ты не собираешься звонить в полицию.

Он отвел взгляд.

Она смотрела на него.

— У тебя неприятности?

— Как и большую часть моей жизни... — Голос у него был нехарактерно горьким. — Но все закончилось, и сейчас это не важно. Я заберу машину завтра. И я думаю, что я смогу получить свой бумажник обратно.

— Твоих кредитных карточек в нем уже не будет, — предупредила она.

— Я никогда не носил больше одной. Я уже заблокировал ее. Позвонил с мобильного, в то время как ехал в автобусе. — Он нахмурился. — Но я хочу мои вещи обратно. И мои деньги. Ну, все, что он не успеет потратить прежде, чем я найду его.

— Но почему бы тебе не позвонить в полицию, — она замолчала. — Подожди. Ты знаешь, кто взял его?

— В некотором смысле.

— Тем не менее, почему бы тебе не...

— Полицейские это не те люди, которым нужно звонить в такой ситуации. Поверь мне, Сара.

— Нет, Райан, полицейские — именно те люди, которых ты вызываешь, когда кто-то украл твой кошелек.

— Я предпочел бы справиться с этим сам, — пробормотал он.

Нужно было что-то делать, потому что она понятия не имела, что сказать, поэтому она взяла грязные ватные тампоны и пошла на кухню выбросить их. Он все еще сидел в кресле, когда она вернулась в комнату. Все такой же полуголый и ужасно привлекательный в золотом свете свечей. И все же он избегал ее взгляда.

— Во что ты ввязался? — спросила она, наконец.

— Ни во что, с чем бы не смог справиться. — Его пренебрежительный тон закрыл тему.

Но Сара не позволила ему закрыть ее. Не в этот раз.

— Ты не хочешь, чтобы я знала об этом, не так ли?

Теперь он встретился с ней глазами. То, что она увидела в них, говорило ей о том, что он не хотел прекращать этот разговор.

Было бы намного проще, если бы он сказал ей, что это не ее дело, и попросил бы ее оставить его в покое. Это был ответ, к которому она приготовилась — но его взгляд говорил ей об обратном. Мириам был права: это было несправедливо со стороны Райана смотреть на нее таким образом.