Грешник
Шрифт:
— Где была твоя задница последнюю неделю?
— У Брейди.
— Да? Ты уверена, что не общалась с этим ребенком Хейвортом?
— Что, если это так?
— Тогда тебе лучше прекратить это дерьмо прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому мальчику.
— Почему? Потому что ты боишься, что я узнаю о том, что ты сделал с его отцом? Да, я все об этом знаю. Как ты проиграл
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— О, да ладно. Не пытайся сейчас быть таким благородным. Продолжай. Злорадствуй. Что подобное сошло тебе с рук, ты должен был почувствовать себя крутым парнем.
— Я сделала то, что должен был, и твоя маленькая задница должна быть благодарна за это.
— Что ты должен был? Ты заставил своего лучшего друга взять вину за преступление, которого он не совершал! Он умер там! Отец Грейсона мертв, и ты это сделал.
— Ты чертовски права, что я сделал это. И я бы сделал это снова! Я получил больше денег от этой аферы, чем когда-либо видел в своей жизни. Я не виноват, что хрупкий маленький засранец не смог справиться с собой в тюрьме.
Я выключаю его, прежде чем он дойдет до того момента, когда он напал на меня, и глаза Делейни расширяются.
— Это…?
Ухмыляясь, я открываю свои контакты и звоню единственному человеку, который может достать мне то, что мне нужно. Мой отец, возможно, ушел, но он не умрет, не разоблачив свои грехи.
— Привет, принцесса. Что случилось? — В трубке раздается знакомый голос.
— Привет, Картер. Мне нужен номер твоего отца. У меня есть кое-что, что он захочет услышать.
***
Несколько дней спустя меня наконец выписали из больницы. Все еще больно делать даже самые простые вещи, такие как движение или дыхание, но доктор согласился выписать меня, если я пообещаю отдохнуть. Грейсон катит меня к машине и помогает мне забраться внутрь.
— Надеюсь, тебе нравится моя кровать. Ты будешь проводить в ней много времени.
Мои брови хмурятся. — Я остаюсь с тобой?
Переводя взгляд с меня на дорогу, он недоверчиво смотрит на меня. — Ты думаешь, я собираюсь выпустить тебя из виду? Саванна, я чуть не потерял тебя. Мое сердце разбилось на миллион кусочков, когда я нашел тебя истекающей кровью на полу. Угроза, возможно, и прошла, но воспоминания все еще очень реальны. Пройдет некоторое время, прежде чем я перестану паниковать при мысли о том, что не смогу защитить тебя. Тебе придется потерпеть меня.
Широкая улыбка расплывается на моем лице. — Такой пещерный человек.
Он хихикает. — Ты знаешь это, детка.
Когда мы подъезжаем к дому Грея, он подходит к пассажирской стороне и вытаскивает меня из машины. Я говорю ему, чтобы он отпустил меня, но он не слушает, проносит меня через дверь и благополучно укладывает на диван.
— Оставайся на месте. Не двигайся, — требует он. — Я собираюсь взять твои лекарства из машины.
Он уходит, но я недолго остаюсь одна, прежде
— О, дорогая. С тобой все в порядке?
— Бывало и лучше, но я буду жить. Это больше, чем я могу сказать о нем.
Она хмурится. — Мне было жаль слышать о твоем отце.
— Не стоит, — честно говорю я ей. — Смерть вашего мужа и смерть моего отца — это не одно и то же. Мистер Хейворт был хорошим человеком, который заслуживал долгой, здоровой и свободной жизни. Мой отец не был. Пожалуйста, не сравнивайте их.
Зная то, что я знаю сейчас, о ключевой роли, которую я сыграла в неправомерном осуждении ее мужа, тот факт, что она такая теплая и гостеприимная, шокирует меня еще больше, чем раньше. У нее было бы полное право ненавидеть меня, так же, как Грейсон какое-то время ненавидел, но она этого не делает. Она относится ко мне так же, как и всегда, с любовью и уважением. Мне повезло, что она и ее сын есть в моей жизни.
***
Я стою перед гробом в своем черном платье, но из моих глаз не льется ни единой слезинки. Его нет уже неделю, а я все еще не чувствую ни малейшего горя. Единственная причина, по которой его вообще похоронили, — это то, что на этом настояли мои бабушка и дедушка. Несмотря на то, что они не получали известий от своего сына почти десять лет, они были опустошены известием о его смерти. Я, однако, просто хочу покончить с этой частью моего дня.
Священник рассказывает о том, каким любящим другом, сыном и отцом он был, и мне нужно все, чтобы не рассмеяться. Грейсон стоит рядом со мной, ухмыляясь, когда видит выражение моего лица. Он моя спасительная благодать, мой лучший друг и моя опора. Что бы я ни чувствовала в последнее время, он всегда рядом, чтобы выслушать это. Я не знаю, что бы я делала без него.
Похороны заканчиваются, и моя бабушка наконец отпускает мою руку. Я коротко обнимаю ее, прежде чем извиниться. Когда мы направляемся к машине Грейсона, люди останавливаются, чтобы выразить мне свои соболезнования. Я притворно улыбаюсь и благодарю каждого из них. Однако, когда мы наконец пробираемся сквозь большую группу, знакомое лицо застает меня врасплох.
— Я не думала, что увижу тебя здесь, — говорю я Ноксу.
Он обменивается взглядом с Грейсоном, который заставляет меня усомниться в его значении, но я отмахиваюсь от него, как только он заговаривает. — Я сочувствую твоей потере, Саванна.
— Не стоит. Мне не жаль.
И он, и Грейсон хихикают, в то время как взгляд Нокса скользит по мне. — Ты проиграла битву с поездом?
— Что-то вроде этого, — говорю я ему, проверяя время на своем телефоне. — Детка, нам действительно нужно идти.
Он смотрит на меня с любопытством. — Ты торопишься отпраздновать?
Я ухмыляюсь. — Да, но не то, что ты думаешь.
Мы прощаемся с Ноксом и направляемся в ресторан. Всю дорогу Грейсон продолжает поглядывать на меня, но у меня было достаточно практики в том, чтобы сохранять на лице полное бесстрастие. То, что он получит сегодня, давно просрочено, и тот факт, что это тот же день, что и похороны моего отца, делает это намного приятнее.