Грешник
Шрифт:
— У тебя нет опекунов мужского пола?
— Я же не в романе Диккенса живу. — Джо улыбнулась. — И мне никто не нужен. Я не нуждаюсь в спасении от своей самостоятельной жизни. До этого времени я успешно справлялась сама и не планирую расклеиваться в дальнейшем.
— Всем нужна поддержка.
— И к кому обратился бы ты?
Нахмурившись, он поерзал на сидении и, покачав головой, достал мобильный… экран был запаролен… не то, чтобы она стала лезть в его телефон. И когда его глаза медленно прошлись по сообщению, у Джо возникла мысль, что мужчина
— Я должен идти, — сказал Син.
Джо кивнула.
— Ладно. Да. Конечно… — Когда он начал доставать двадцатки из кармана, Джо накрыла его руку своей. — Нет. Я угощаю. Я плачу.
Мужчина застыл. Не шелохнулся, и ей пришлось убрать руку. Может, она обидела его…
— Я не хочу оставлять тебя, — выпалил он.
Что-то в его интонации заставило ее сердце подпрыгнуть. Или может дело в том, как он выразился. Что он в принципе сказал это.
Я тоже не хочу разлучаться с тобой, подумала Джо.
Зная, что ей осталось смотреть на него всего пару мгновений, она утонула в жестких, резких чертах его лица, которое — она знала — будет ей сниться… если она вообще сможет заснуть.
— Кто ты? — прошептала она. — На самом деле?
— Друг.
Ауч, а это больно, — подумала Джо, откидываясь на спинку скамьи.
Резкая боль в центре груди заставила ее осознать, что где-то между его выстрелом в невинного водителя «Цивика» и заказом чизбургеров и картошки она пришла к решению, которое совсем не хотелось рассматривать под лупой. Но, по всей видимости, Син только что захлопнул дверь перед ее носом.
Ну, он бы занялся с ней сексом, который бы для него ничего не значил. Секс по дружбе, не больше.
Син выскользнул из-за стола и крепко взялся за воду — он осушил стакан до дна вместе со льдом.
— Ты собираешься драться? — спросила она.
— Скажи свой номер? Я позвоню.
Джо подумала о том, что боится, что он может погибнуть. Это глупо, она сама себя накручивает. С другой стороны… два трупа за несколько ночей? Подобный драматизм казался разумным подходом к жизни
— Ты женат? — выпалила она.
Он отшатнулся так резко, что более слабый мужчина на его месте свернул бы шею.
— Нет.
Уже легче. По крайней мере, она не будет фантазировать о чужом муже. Хотя, она в принципе не будет фантазировать ни о чем. Не-а, она, конечно безрассудна, но мазохизм не про нее.
Друг.
Самое ужасное слово английского языка — когда ты испытываешь влечение к этому человеку. С другой стороны, может, оно и к лучшему, ей в любом случае не стоит связываться с таким как он.
— Береги себя, — тихо сказала Джо.
Син кивнул и на этом вышел из бара. Не так уж и сильно он хотел ее номер. Словно тот факт, что они больше не встретятся, был для него незначим.
И где же его «только я могу тебе помочь»? — думала она с горечью.
И, П.С., как вышло, что она поплыла от чувств? Нормальные женщины не ждут, что появится Прекрасный Принц и спасет их от унылого существования.
Коснувшись своих губ, Джо подумала об их поцелуе.
— Тебе будет больно, если отправишься за ним, — сказала себе она.
Джо продержалась полторы секунды.
Запустив руку в сумку, Джо схватила несколько купюр. Бросив неопределенную сумму на недоеденный бургер, она схватила куртку и, лавируя между столами, клиентами и официантами, выскользнула на улицу. С именем Сина на языке.
Но она удержала порыв.
Посмотрев налево… направо… перед собой… она не увидела ничего кроме пустой четырехполосной улицы и пешеходных дорожек, парковки с двумя машинами и ларька без продавца.
— Куда ты исчез? — выдохнула Джо навстречу ночному ветру.
***
Зло здесь. Господи Иисусе… оно здесь.
Бутч бежал со всех ног, дома проносились мимо него, пока он несся по улицам, время от времени поворачивая тут и там. Он пыхтел как товарный поезд, интенсивно размахивая сжатыми кулаками, полы кожаной куртки развевались позади него, оружие в кобуре подрагивало в такт движениям его торса.
Повернув налево, Бутч вписался в какого-то человека и отпихнул его от себя. В его сторону понеслась ругань, но ему было не до извинений.
Быстрее, ради всего святого, ему нужно ускориться…
Выскочив на Восемнадцатую, он влетел в припаркованный на обочине автомобиль, по капоту на крышу и через сальто на асфальт. Приземлившись, он устремился вперед не сбавляя темпа, подстегиваемый внутренней критикой.
Гребаный полукровка, долбаный неудачник…
На последнем повороте он потерял сцепление с дорогой, ботинки оторвались от асфальта под действием центробежной силы. Как результат он шлепнулся на задницу, вытянув ноги вперед, торс поддержал траекторию, а голова осталась повернута в сторону, куда его так тянуло.
Омега стоял посреди переулка, присутствие источника зла пятном зияло в ночи, предчувствие плохих новостей буквально искажало пространство вокруг. Но создатель всех лессеров значился вторым пунктом в списке проблем Бутча.
Куин стоял в каких-то пятнадцати футах от Омеги, застыл над телом лессера, он не сводил взгляд с темного божества так, словно своими разноцветными глазами прикидывал какое лучше положение занять для обороны… или — что хуже — нападения.
Оценив возможный исход их противостояния, Бутч думал об одном — о детях, о Лирик и Рэмпе… красивых малышах, которым Брат дал жизнь вместе с Лейлой. Если Куин умрет здесь и сейчас, от рук Омеги, все взрослое население Особняка будет скорбеть, но в конечном итоге жизнь продолжится. Но эти малышка и крепыш? Они никогда не узнают своего отца. Они вырастут на воспоминаниях других людей об их сильном, бравом, невероятном отце.