Грешник
Шрифт:
— То есть, если совет вынесет положительное решение и лишит главу своего звания, то это будет означать, что место лидера займет представитель какой-нибудь другой ветви? — Я начал вспоминать уроки своих наставников по истории, а заодно и сделал очередную зарубку в памяти, ставя себе задачу узнать побольше об этом таинственном Разломе. А то уже второй раз слышу о нем, но не понимаю, о чем вообще речь. — И тогда бедная девочка рискует потерять и без того невеликое влияние младшего ребенка главы, став младшей дочерью побочной семейной ветви?
— Да, помимо прочего, существует и такая вероятность, — покивал Йеро. — И в таком случае, все ее мечты о будущем
Хоть он и не стал развивать эту тему дальше, но в его словах я уловил очередной намек на мою неискренность. Парень, как и многие другие, обманулся моим внешним видом и образованностью, посчитав, что я сын знатной фамилии, не желающий светить происхождением. Ну да бог им всем судья, как говориться. То есть Ворган. Конечно же Ворган. Разубеждать каждого второго встречного и объяснять всю глубину его заблуждения мне как-то совсем не улыбается. Главное, конечно, что я сам себе никаких заслуг и званий не приписываю, но мне остается надеяться, что досужие языки не испортят мне вторую жизнь своими домыслами. В противном случае, придется с этим что-то делать.
Мы с Эстуаном поболтали еще минут десять, прежде чем распорядитель выкрикнул его номер и объявил, что подходит его очередь.
— Ладно, Данмар, я побежал облачаться! Надеюсь, что мы увидимся с тобой! Буду всем хвастаться, что знаком с самым молодым Аколитом за последние восемьдесят лет!
Помахав на прощание молодому аристократу, я снова остался один в окружении пренебрежительных взглядов. Даже те, кто явно принадлежал к рабочим сословиям и носил одежду без гербов, смотрели на меня с нескрываемым превосходством и надменностью. Но меня, ясное дело, это нисколько не трогало.
— Четырнадцать восемьдесят семь! — Объявил вскоре хорошо поставленный голос распорядителя, и я поспешил к нему, потому что это был мой номер.
— Я тут! — Выскочил я прямо перед молодым парнем, который был едва ли старше Астала. — Данмар сын кузнеца, первая арена, номер четырнадцать и восемьдесят семь.
— Оу… — распорядитель явно удивился, завидев столь юного участника, о чем тут же мне и объявил. — Приятель, а ты не торопишься? Не хочу тебя пугать, но ты, похоже, попадешь к сильному экзаменатору, из знатных. Может, лучше подрастешь для начала?
— Спасибо за трогательную заботу, — сухо ответил я, — но все уже решено.
— Ты не обижайся, я не со зла, — примирительно выставил ладони парень, и я действительно увидел в его глазах только беспокойство. — Просто в этом году на редкость сильный выпуск. И церемониться с тобой никто не станет. Впрочем, дело твое. Давай, облачайся, скоро тебя пригласят.
— Я уже готов, у меня нет экипировки.
Услышав об этом, парень аж поперхнулся.
— Как это нет?! — Выпучил он на меня глаза. — Ты с ума сошел, малец?! Тебя же тут размажут! Хочешь калекой остаться?!
— Согласно уставу Дивинатория города Махи, — начал я по памяти озвучивать заученные строки, — во время вступительного испытания экзаменуемый самостоятельно выбирает оружие и экипировку, необходимую ему для прохождения оного испытания. Я свою уже выбрал, так в чем проблема?
— Ни в чем, иди хоть голым, если такой умный, — распорядитель тут же посмурнел, получив от меня отпор по букве закона, и явно расхотел мне сопереживать. Ну а я что? Должен был ему объяснять, что в
Когда настала моя очередь, у меня забрали медный жетон и пригласили пройти на арену, которая условно считалась первой. Условно, потому что все они располагались на одном большом стадионе, разделенном на двенадцать квадратов. И на каждом таком участке параллельно шли вступительные поединки.
Краем уха я услышал, что мне крайне «повезло» и меня ждет схватка с высокородным Аколитом стихии земли. И хоть экзаменаторам не дозволялось использовать во время боя свою Анима Игнис, у меня почему-то эта информация вызвала некоторое беспокойство. То, как меня одолел одним ударом Владеющий Кавим во время нашей тренировки, сидело в моем мозгу раскаленной занозой, рождая едва ли не суеверный страх перед всеми магами. И теперь мне предстояло встретиться с одним из них лицом к лицу, чтобы либо побороть свой страх, либо утонуть в нем окончательно…
Получив отмашку, я двинулся вперед по арочному коридору, который вывел меня на желтовато-бурый песок арены. Участки под схватку были очерчены достаточно большие, и даже до ближайших соседей расстояние составляло метров тридцать. А я-то надеялся увидеть Астала, но что там происходит в такой дали на седьмом квадрате отсюда я вряд ли сумею рассмотреть.
Мой противник уже ждал меня. Это был высокий парень, не меньше метра девяносто, с непропорционально длинными руками. Он выглядел очень молодо, и только суровая логика говорила, что выпускник Дивинатория вряд ли может быть младше девятнадцати или двадцати лет.
В одной руке он держал какое-то подобие тяжелой шпаги, а в другой длинный волнистый нож, похожий на крис, только с закрытой гардой. Наверняка очень опасное и неудобное сочетание оружия…
Также в отличие от меня, мой соперник не пренебрегал защитой, и был облачен в полный композитный доспех, вес которого, навскидку, составлял килограмм тридцать, а то и все сорок. Единственное, что оказалось не спрятано под железом, это его голова. И биться с такой консервной банкой, должен признать, мне не особо улыбалось. Но да какой у меня был выбор?
— Ты что, совсем идиот? — Резонно осведомился аристократ, когда я встал напротив него. — Беги броню вздевать, пока не поздно. Я же тебя проткну, как застарелый гнойный нарыв. От тебя только влажное пятно на песке останется.
Ничего не ответив, я встал в свою проверенную тысячами лет схваток стойку. Спина сгорблена, руки чуть подняты перед собой, ноги широко расставлены, колени согнуты. И мои новые саи, изготовленные мастером Валадом, удобно устроились в руках. Новое оружие поражало своей совершенной формой и выверенными изгибами рукояти. Оно ложилось в ладони так идеально, словно сами боги создали их для меня. И, конечно же, они ни в какое сравнение не шли с теми позорными поделками, которые у меня были до них. Да даже одно сравнение этой безупречности с моими корявыми недоразумениями казалось настоящим кощунством! В первый раз, когда я увидел их, мне даже стало немного стыдно перед мастером-кузнецом, за то что он ваял эти произведения искусства с моей грубой халтуры.