Грешник
Шрифт:
— Бюшет? — Недоуменно переглянулась парочка. — Что это вообще за слово? Тут же обычные монеты…
— Да не обращайте внимания. Награду получите после выполнения этого задания. Кстати, там немного больше серебра, чем нужно. Можете считать это авансом. Снимите себе на него жилье где-нибудь в первом кольце, потому что в пригороде скоро станет немного жарко.
— Как это? Сейчас же зима, — в очередной раз не поняли меня подростки. — Тут не может быть жарко, пока дуют северные ветра. А они пойдут на убыль только когда погаснет десятый осколок в небе и зажжется второй.
— Да чтоб вас… — рассердился я, — не спрашивайте, просто делайте.
— Хорошо, Данмар, — ответил сразу за двоих Чук, — мы поняли.
— Прекрасно, тогда помогите
Ночь была слишком коротка, чтобы успеть сделать все мной задуманное, да еще и с учетом внезапно свалившихся хлопот по погребению работорговцев, но я старался изо всех сил. Мы с Чуком и Чаком довольно быстро стащили все трупы в кучу, испытав некоторые затруднения лишь с телом толстого мага. Он оказался настолько огромный, что его пришлось совместными усилиями затолкать на простыню и тащить волоком по полу, потому что даже приподнять эту китовую тушу у нас не получалось.
Уже на улице, не обращая внимания на шокированных моими действиями парней, я выхватил трофейный сакс и в два замаха перерубил безымянному магу шею. Он наверняка был личностью значительно более известной в определенных кругах, нежели рядовой бандит. Его голова может мне пригодиться для кое-каких целей…
Неизвестный металл с такой легкостью врубался в плоть и кости, что мне где-то в глубине души захотелось даже отрубить еще что-нибудь. Хоть я к подобным кровавым зрелищам относился абсолютно спокойно, навидавшись подобного в аду, но мысль все равно казалась настораживающей.
— Чт… что ты делаешь? — Не выдержали подростки, когда я начал заворачивать отрубленную голову в ту же простыню, на которой мы тащили толстяка во двор.
— Хочу получить награду за голову работорговца, — сходу соврал я.
— А… так разве можно? — Удивился Чак.
— Вот и проверим…
Поняв, что никакого другого ответа от меня не получат, парни вернулись к рытью большой братской могилы, куда мы собирались скинуть все трупы.
— Когда закончите, — начал я инструктаж, — срезанный дерн положите обратно. А сверху щедро полейте вонючей жижей из бочки за кузницей. В ней мы с отцом держали слитки металла, чтобы слабое железо быстрее ржавело и отваливалось, оставляя только крепкое. Не знаю, что там понамешано, но трава от этого варева растет очень буйно.
И это было чистой правдой. Я крайне далек от технологической стороны этого процесса, но Эпимос всегда выдерживал железо в этой бочке перед ковкой. Периодически он что-то туда подливал и помешивал, но мне этого секрета пока не раскрывал. Говорил только, что личная его наработка, и что он обязательно меня обучит этой хитрости, когда я научусь работать с «сырым» железом. Иначе я просто рискую ничего из его объяснений не понять. Ну а теперь и вовсе уже никогда не узнаю.
Глянув в прекрасное ночное небо и заметив, что осколки бывшего спутника едва заметно побледнели, сигнализируя о том, что ночь перевалила за середину, я попрощался с парнями, и вышел за ворота своего бывшего дома. Отойдя на несколько метров и убедившись, что за мной никто не следит, я оттолкнулся от земли и призвал черные крылья.
В три мощных взмаха поднявшись на высоту метров в пятьдесят, я по памяти преодолел несколько километров над трущобами, подлетая к одному памятному заведению, которое в силу позднего времени было закрыто. Назрела необходимость нанести визит вежливости тетушке Силии, чтобы она, глядя в глаза, поклялась, что не имеет никакого отношения к работорговцам. Не поймите неправильно, я не поборник морали и не герой с развивающимся плащом за спиной. Я грешник, получивший шанс на совсем несущественную в масштабах вечности передышку. И я этими мгновениями хотел воспользоваться максимально полно. Жить и не опасаться попасть в плен к шахирскому амиру, к примеру, это та малость, которую я желал. И поскольку для среднестатистического мальчишки из Махи это была вполне осязаемая перспектива, то, похоже, настало
Приземлившись и подняв целое облако пыли, я тут же спрятал величественный подарок Дьявола, пересилив накативший после этого приступ сожаления. Всякий раз, когда я его «прятал», мне казалось, что у меня отнимают что-то очень дорогое, что-то невероятно ценное. Нечто такое, что одним фактом своего исчезновения лишает мир красок, а жизнь смысла. Эх-х… видно, что совсем не для людей такая радость… человеческая психика как-то явно плохо уживается с крыльями.
Воровато оглядевшись и не заметив никого поблизости, я оставил под забором простыню с отрубленной головой, а затем в один прыжок преодолел высокий плетеный забор. Вот он, эффект от тренировок Астала. Раньше я с трудом бы смог вскарабкаться на такое препятствие, а сейчас оно для меня казалось не серьезней обычной ступеньки. По другую сторону ограды было так же безлюдно. Это ведь была простая харчевня, куда заходили перекусить работяги, а не трактир с постоялым двором, потому тут в столь поздний час никого нельзя было встретить. Услуги гостиниц вообще не пользовались спросом в пригороде Махи, а единственные исключения из этого правила располагались вблизи городских ворот, которые запирались на ночь. Именно там существовала целая россыпь гостиниц и заезжих домов, которые практически не знали недостатка в постояльцах. А вот в такие клоповники на отшибе, как заведение тетушки Силии, никакой здравомыслящий путник и не зайдет, даже если каким-то чудом набредет на него в путанице узких кривых улочек. Это был притон исключительно для местной публики.
Прокравшись к запертым окнам первого этажа, я просунул в щель между ставнями свой новый сакс. Осторожно постукивая по обратной стороне лезвия, я повернул деревянную щеколду и открыл одну створку, осторожно ее придерживая, чтоб не скрипела. Проникнув внутрь, я тихой тенью отправился к лестнице на второй этаж. Насколько я знаю, именно там располагались комнаты хозяйки и ее дочери.
Лестница оказалась старой и скрипучей, и чтобы производить как можно меньше шума, я крался со скоростью беременной улитки. Уж что-что, а быть бесшумным в аду я научился даже раньше, чем отрастил зубы. Наверное, первую сотню кругов я пытался ото всех прятаться и скрываться, а потому неплохо умел быть незаметным. Так что совсем неудивительно, что до верхнего этажа я добрался незамеченным и неуслышанным хозяевами.
Наверху было всего три двери, одна из которых запиралась на запор снаружи. Тщательно прислушиваясь к звукам и запахам, я немного постоял у каждой из оставшихся двух дверей, пытаясь определить, за какой именно может находиться Силия. В конце концов, я сделал выбор в пользу той, из-за которой доносился резковатый аромат дешевого парфюма. Вряд ли тетушка позволяла своей дочери использовать ее ароматные притирки.
Несмотря на все мои усилия, металлические петли все же издали пронзительный визг, когда я пытался войти. Сейчас отсутствие мужской хозяйской руки в этом доме стало заметно, как никогда ранее.
— Касия, какого дьявола тебе надо? — Сонно пробормотали откуда-то из угла комнаты. — Проваливай, иначе я тебя утром высеку…
Скользнув внутрь, я краем глаза отметил, что в противовес остальному убранству харчевни, эта комната похожа на настоящий будуар состоятельной дамы. У стены стоял большой стол с широким зеркалом, что уже по меркам этого мира было изрядной ценностью. Так вдобавок еще и на столешнице располагалась целая батарея различных склянок из настоящего стекла, которое за пределами городских стен встречалось крайне редко. Пол застилал пышный ковер, явно шахирской работы, а у огромной кровати с балдахином я рассмотрел очертания недешевого масляного светильника. Недешевого, потому что они в принципе стоили немало для жителей трущоб, и большинство здешних обитателей пользовались дешевыми и простыми в изготовлении лучинами. В общем, слишком богато живет тетушка для владелицы такой паршивой забегаловки…