Грешная одержимость
Шрифт:
Судя по всему, он только что провел чудесный вечер с Дани и ее семьей. И судя по всему, я чувствую, что она была бы совершенно счастлива, если бы я никогда с ними не встречался. Темная, горькая ревность разъедает мой желудок, когда я смотрю на них, застыв от отвращения и не в силах отвести взгляд.
Михаил смело ведет Дани к грандиозным перилам ее дома из коричневого камня, сокращая расстояние между ними и выглядя с ней слишком знакомым, на мой взгляд. И Дани не отталкивает его.
Я не слышу их приглушенного разговора, но интимность их поз говорит мне все, что мне
Михаил наклоняется вперед и обхватывает ее ладонями по обе стороны, и хотя Дани отворачивается в застенчивом отказе, ее смех говорит о том, что она наслаждается вниманием. Ярость кипит в моих венах, и я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать гнев.
Я хочу перебежать улицу и оторвать конечности Михаила от его тела. Я хочу убить его самым жестоким способом. Потому что Дани моя. Она отдалась мне и сказала, что я единственный, кого она хочет.
Внезапно я задумался, не лжет ли она? Обо всем. Потому что она выглядит слишком уютно с мужчиной, о котором я почти открыто ее предупреждал. Она все это время играла со мной? И теперь она готова перейти к кому-то постарше, у которого будет больше власти и денег?
Мои мысли возвращаются к вопросу, который она задала мне на нашем первом свидании. О том, когда я могу получить повышение. Возможно, ее не интересует скромный телохранитель. Может быть, ей нужен кто-то, кто командует Братвой.
Разрываясь между гневом, от которого мое зрение краснеет, и глубоко тревожащим чувством отвержения, я не знаю, что делать.
Мгновение спустя Михаил уезжает, уверенно садясь в ярко-желтый Камаро, бесшумно катящийся по улице. Дани стоит и смотрит вслед машине, выражение ее лица наполнено тоской.
Я больше не могу это терпеть. Я стоял и наблюдал столько, сколько мог. Я видел все, что мне нужно увидеть, чтобы понять, что она думает обо мне.
Ярость выгоняет меня из укрытия, я пересекаю улицу в четыре длинных шага и останавливаюсь у подножия ее ступеней как раз перед тем, как она возвращается внутрь.
— Ты, должно быть, чертовски шутишь, — рычу я, заставляя себя сохранять достаточное расстояние, чтобы контролировать себя.
Дани разворачивается, на ее лице виден шок, и ее глаза расширяются, когда она видит меня.
— Ефрем, — выдыхает она.
— Что, не ждала меня? — Дразню я, внезапно осознав, что наши шутки о преследовании вернулись, чтобы дать мне пощечину.
— Нет, — признается она, оглядываясь через плечо, прежде чем быстро спуститься по ступенькам. — Но я рада, что ты здесь. — Говорит она, и ее улыбка подкрепляет ее слова, когда она останавливается передо мной.
Лавандовый аромат ее духов, который обычно приносит мне естественное чувство спокойствия, теперь только усиливает мой гнев. И этот с таким трудом завоеванный контроль исчезает вместе с ее близостью.
— Почему? Потому что теперь, когда ты закончила гладить одного парня, ты готова к следующему?
Дани заметно бледнеет от моего обвинения. Я хватаю
— Могу поспорить, тебе нравится, когда мужчины постарше раздражаются из-за тебя, верно? Тебе хочется трахаться со мной по выходным и флиртовать с Михаилом Сидоровым, когда мы закончиваем?
Засунув руку под подол ее мягкого бесформенного платья-свитера, я вызывающе обхватываю ее киску. Возбуждение пронзает меня, как товарный поезд, от ощущения ее тонких кружевных трусиков и тепла ее тела на моей ладони. Мне сразу становится тяжело в паху, я жажду Дани, несмотря на сильную ярость.
— Пошел ты! — Шипит Дани, ее гнев вспыхивает докрасна. Она набрасывается, ее рука летит к моему лицу, и я хватаю ее за запястье, прежде чем она успевает коснуться меня.
Она пытается во второй раз другой рукой, и я захватываю и ее, захватывая ее запястья и удерживая их над ее головой, одновременно прижимая ее к стене всем своим телом. Ее глаза гневно сверкают, когда она смотрит на меня с вызовом.
— Что, тебе это не нравится? Кажется, тебе совершенно комфортно играть двоими мужчинами. Почему бы тебе не трахнуть нас обоих?
Наклонившись, я яростно прижимаюсь губами к губам Дани, изливая всю свою ярость в украденный поцелуй. Дани корчится, бесплодно борясь со мной в своей ярости, и я пульсирую от желания чувствовать ее прикосновение ко мне.
Но постепенно ее борьба ослабевает, когда мой язык погружается между ее зубами. В одно мгновение всепоглощающая ярость, побуждающая меня наказать Дани, причинить ей боль так же, как она причинила мне боль, исчезает, уступая место опьяняющему влечению. Мои губы становятся более требовательными, и Дани целует меня так же яростно.
Гнев превращается в похоть, когда она тяжело дышит, прижимая свою идеальную грудь к моей груди самым провокационным образом. Я прижимаюсь к ней бедрами, и меня охватывает вспышка гнева, когда перед моим мысленным взором возникает образ Михаила, прижимающегося к Дани.
Но Дани не целовала его так, как целует меня сейчас, и вдруг я отчаянно пытаюсь вернуть ее, напомнить ей, кому она принадлежит. Сдвинув хватку, чтобы взять ее за запястья одной рукой, я протягиваю другую руку и снова просовываю руку под ее платье.
Дани издает тихий стон, когда я сжимаю пальцы между ее бедрами и обнаруживаю, что на этот раз ее кружевная ткань пропитана возбуждением.
— Тебе нравится, когда я беру то, что принадлежит мне? — Дышу ей в губы.
Она стонет, нежно кивает и целует меня с новой силой.
Рык вырывается из моего горла, когда я обхватываю пальцами хрупкое кружево ее трусиков. И резким рывком я отрываю их от ее тела.
Вздох, который эхом раздается в моем рту, заставляет мои яйца напрягаться, и я не теряю времени, медленно доводя Дани до оргазма пальцами или ртом. На этот раз я хочу погрузить свой член так глубоко в нее, чтобы она выкрикивала мое имя.