Греши и страдай
Шрифт:
Я поднялся по ступенькам.
— Ты справишься?
Наряду с воровством в магазинах и анархией в детстве Жук был еще и волшебником по части замков.
Жук присел на корточки, разглядывая механизм.
— Это модернизированная тумблерная система. Это займет минуту, но я смогу его взломать.
К нам приблизился Спичка.
— Делай это быстро, иначе у на сне будет преимущества.
Остальные мужчины терпеливо стояли, наблюдая за углами с оружием наготове.
Жук развернул свой арсенал взлома замков и принялся за работу. Спичка
Пролетела минута, наполняя мои вены нетерпением.
Жук выругался, пытаясь вскрыть замок.
— Хватит — прошипел я. Я не мог больше ждать.
— Что за задержка?
Жук нахмурился.
— Не знаю. Что-то заклинило изнутри.
— Я говорю, просто снимем с петель или просто взорвем. — Спичка вытащил гранату из-за пояса.
Господи.
Я сжал переносицу. Вот и все, что касается тайного появления. Грассхоппер и Мо обойдут здание. Они найдут пути проникнуть внутри. Но бомба даст Кинжалам и Крестоносцам время мобилизироваться. Мы планировали вести себя тихо и убить как можно больше людей, прежде чем нас заметят.
Эта идея провалилась.
— Другой путь?
Спичка покачал головой.
— Окна зарешечены. Единственный путь — через эту дверь.
Дерьмо.
Схватив за плечо Жука, я оттащил его. Спичка ухмыльнулся, зная, что это значит.
— Взрывай, — прорычал я.
Мы должны были сделать это быстро, иначе наши шансы на чистую победу уменьшатся.
Жук не спорил. Мы все отошли назад, когда Спичка открепил свою бомбу и поставил ее у подножия двери. Перекинув рюкзак через плечо, он схватил несколько шашек пластиковой взрывчатки для дополнительной страховки. Приложив TNT к дверной ручке и центральной петле, он воткнул устройство обратного отсчета с соединительным проводом между ними.
Когда они оба были приведены в действие, он нажал кнопку, и на экране появились две красные цифры.
20
19
18
Дерьмо.
Мы разбежались в поисках укрытия. Проклятый мудак. Я думал, он использует только одну гранату, а не весь чертов арсенал.
17
16
15
— Отойди назад, — я отогнал Жука и людей подальше.
Я не боялся не выстрелов в момент взрыва бомбы, а рикошета от осколков. Напор предвкушения окутал нас туманом. Мужчины тяжело дышали, ожидая атаки.
4
3
2
Я напрягся, ожидая оглушительной войны.
Потом это случилось.
Взрыв пронзил мне барабанные перепонки. Мои глаза заслезились от вспышки. Колоссально громкий шум раскатился по утреннему небу, нарушив некогда мирную тишину.
— Сейчас! — крикнул я, вскакивая и бросаясь вперед.
— Вперед, вперед!
Мы рвались вперед.
Дымящиеся обломки и пыль образовали преграду. Видимость была дерьмовой, когда мы пробивались через разрушенную дверь. Двери больше не было — только мутная куча металла и битые кирпичи.
Наши сапоги стучали, когда мы карабкались из ночи
Раздались выстрелы, крики, ругательства, визг.
Произошло это на максимальной скорости.
Я ждал этого восемь гребаных лет, и мне казалось, будто весь мир стремительно движется вперед.
Я хотел это почувствовать. Чтобы отомстить.
Но я превратился в машину, целился, стрелял, выключался, чтобы сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых.
Ворвавшись в логово через три двери, я пригнулся, когда пули попали в стену у моей головы. За доли секунды я вырубил двух байкеров, пытающихся убить меня, и трех лежащих на полу шлюх-наркоманок.
Я не думал.
Я выстрелил.
Их сбил поток пуль, в результате чего двое мужчин оказались лицом на грубом ковре.
Девки закричали, сбившись в кучу, как будто могли спасти друг друга.
Я не проверял патчи (нашивки) и не разбирался, кто есть кто. «Кинжал», «Крестоносец» — это уже не имело значения. Все, что имело значение, — это найти моего отца и брата.
Где они, черт возьми?
Вернувшись в коридор, я задохнулся от кирпичной пыли и серного дыма. Ко мне бросилась едва одетая женщина, ее грудь была залита кровью. Я отступил в сторону, пропуская ее.
За ней бросился байкер.
Я не дал ему уйти.
Я нажал пальцем на спусковой крючок.
Байкер рухнул.
В клубе был охуенный беспорядок. Байкеры, старухи, их мужчины, мои люди. Это был муравейник, безумие за каждым углом.
Я сбился со счета, сколько пуль я выпустил и сколько жизней забрал.
Я не выбирал фаворитов и не сомневался.
Никаких полумер.
Вот чего я ждал. Мне это задолжали.
Я стрелял без осмотрительности, поражая кишки и ноги, сердца и головы.
Каждый человек, которого я калечил, не утолял моей кровожадности. Каждая комната, в которую я входил, не сдерживала сердцебиение.
Это можно было сделать только оборвав жизнь моего отца и брата.
Добравшись до кухни в задней части дома, где на столешницах вместо хлопьев и молока валялись пакеты с метамфетамином и бонги, я наткнулся на Мо.
Он ухмыльнулся, на лбу у него было пятно крови.
— Как дела?
Я отсалютовал.
— Ведешь счет?
— Слишком много, чтобы сосчитать, — улыбнулся он.
Мо был опытным бойцом — у него были шрамы, чтобы это доказать.
Объединив силы, мы двигались как одно целое. Выйдя из кухни, мы растворились в спальнях, затыкая людей раньше, чем они успевали крикнуть и прицелиться.
Мо усмехнулся, полностью в своей стихии.
Повернувшись спиной к резне Крестоносцев и Кинжалов, я хлопнул его по плечу. Внезапная благодарность и родство охватили меня. Когда я впервые приехал, он был чертовым придурком, но с тех пор оставался моим надежным другом.