Гренадёры

Биткова Евгения

— Простите?

— Что такое? — Мужчина оторвался от работы. — А, юная воительница! Пришли за добавкой?

— А можно?!

— Вроде на кухне что-то осталось.

— Спасибо! Не нальете и чаю для моего напарника? Он очень мерзлявый, — насмешливо пояснила я.

Мужчина с кряхтением встал, поднимая чайник с углей в камине.

— Ему следует привыкать. В Осте погода нас балует. Но вы говорили, что отправляетесь дальше на север, там и весной лютые холода. Ваш чай.

— Он уже в предвкушении, — усмехнулась я. —

Так что на счет добавки?

— Сейчас принесу, — улыбнулся мужчина.

Я села за стол. Пламя свечей отражалось в мутной воде чая. Электричества тут не было. Провода замерзали и обрывались. Следить тоже было некому. От чашки, закручиваясь узлами, вился горячий пар. На этом грязном дряхлом постоялом дворе возле камина было тепло и уютно. Поневоле забывалось о невзгодах, проблемах, пронизывающем холоде, жалящем случайных прохожих, и щемящем сердце одиночестве чужестранника. Иногда хотелось ничего не делать. Только сидеть и греться. Ни о чем не думать. Застыть в вечном потоке суетных дней. Лишь бы никто не трогал. Но кто-то всегда найдется.

— Вот ваша добавка. — Представшая передо мной тарелка вывела меня из оцепенения.

Всегда найдется…

— Приятного аппетита! — Я накинулась на еду.

— Спасибо!

— Что, уже все?! Так быстро?! — ошарашенно спросил мужчина, не веря своим глазам. Даже под стол заглянул, вдруг еда туда упала.

— Угу, было очень вкусно, — кивнула я, беря чашку и как можно быстрее скача по ступеням. Я боком толкнула ветхую дверь. Одна из петель жалобно заскрипела, но удержалась. — Горячо, горячо, горячо! А-а-а! Фу-фу. — Поставив чашку, я усиленно начала дуть на покрасневшие руки.

Ким протянул закоченевшие пальцы к долгожданному кипятку.

— Тебя не холодно? — задумчиво изучая меня, спросил он.

— Мне? Нет! Прохладно, но терпимо.

— А я смотрю на тебя и мерзну.

— Почему?

— Тут дубак, а ты умудряешься в мини-платье ходить.

— Не такое оно и мини, — заступилась я, разглаживая свое шерстяное обтягивающее платье.

— Ага, всего на двадцать пять сантиметров до колен не доходит.

— Зато оно теплое! И в нем глубокие карманы для мелочей. Да и я в плотных колготках.

— В дубленке тоже карманы глубокие?

— Честно говоря, не очень… А она-то тебе чем не угодила?!

— Она едва до пояса.

— Зато капюшон есть! Вообще, Ким, ты чего к моему внешнему виду прицепился? Не помню, чтобы ты разбирался в моде.

— Не разбираюсь, — признался друг, массируя виски. — Прости. У меня от холода мозг начал отмерзать. Ты узнала, как добраться до Снегиря?

— Лучше бы язык отмерз, — проворчала я. — Узнала, когда ходила за ужином. Завтра в девять часов утра отсюда уходит поезд. Он идет до портового города Айсберг, оттуда по Ледяному каналу мы можем переправиться в Снегирь, — рассказала я наш маршрут, сверяясь с картой.

— У меня

от одних названий мороз по коже, — поежился парень. — Из этой глуши действительно ходят поезда?

— Да, но только в весенние и летние месяцы. Во все другое время рельсы заносит снегом, и это становится невозможно.

— Понятно.

— Эй, прекрати! — Я отобрала у хорька варежку, у которой старательно отгрызали помпон. — Еще один критик нашелся, — фыркнула я, пряча ее в карман.

Шнурик, не особо расстроившись, спрыгнул с кровати и принялся отгрызать помпон с сапога. Я вздохнула, взяла зверька и посадила его в сумку-переноску. Хорек протестующе заскреб по дну.

— Значит, завтра отправляемся, — задумчиво произнес Ким, делая маленькие глотки и смотря в окно. Горели редкие огни чужих домов. Завывающе подул ветер. Все огни разом потухли. — Давай ложиться. Если я не околею этой ночью, то завтра поедем в Айсберг.

— Не переживай. Если ты окочуришься, я могу и без тебя поехать. На обратном пути тело заберу. При такой температуре оно не протухнет!

— Спасибо, Акира, ты настоящий друг, — сдержанно поблагодарил меня Ким.

— Всегда пожалуйста! — улыбнулась я, задув свечу. Комната погрузилась во мрак. — Ким?

— Что?

— Если ты помрешь, можно я съем твой завтрак?

— Он весь в твоем распоряжении.

— Ким?

— Да?

— Ты тоже настоящий друг!

— Стараюсь.

Наутро Ким остался живым, и я лишилась второй порции завтрака. Попрощавшись с хозяином двора и получив от него по бутерброду в дорогу, мы отправились на станцию.

— Северяне такие интересные, — заметила я, рассматривая проходящих мимо людей.

— И чем же? — спросил Ким, натягивая по самые глаза шарф.

Я украдкой улыбнулась. Мой подарок неказистый, но парень честно его носил.

— На Западе русые, рыжие, брюнеты. На Севере, сколько я ни смотрю, у всего местного населения белые волосы и голубые глаза. Ресницы и то белого цвета!

— Маскировка.

— Маскировка?

— Белые волосы не выделяются на белом снегу.

— Но зачем маскировка? Животным она нужна для выживания, а людям?

— Тоже. Похоже, пришли, — сообщил Ким, останавливаясь перед аркой, на которой висела табличка «Железнодорожный вокзал Оста».

— А это у вас что? — с подозрением спросил кассир, указывая на висящую у меня через плечо переноску со Шнуриком.

— Хорек. Вы животных не возите? — с беспокойством спросила я.

— Да нет, возим: собак, мелкий рогатый скот, птиц. За всех отдельная цена. А с вашего хорька я не знаю, сколько брать. Эй, Умино! Сколько брать с пушного зверя? — спросил мужчина у соседнего кассира.

— Не знаю. А сколько стоит его шкура? Может, по такой цене билеты и давать?

— Какая шкура?! — вскипела я, стукнув кулаком по стойке. У кассира слетела фуражка.