Грехи сердца
Шрифт:
Она видела эти глаза тысячи раз в своих снах. Ртутно-серые. Одновременно светлые и затуманенные. В обрамлении темно-коричневых ресниц. Холодные, как высокогорное озеро, или бесконечная ледяная пропасть.
На краткое мгновение его взгляд потеплел, когда Даган скользнул по ее чертам, носу, подбородку, вниз к кончикам пальцев на ногах. Эта теплота проникла в нее, вскрыв большую коробку замешательства.
Рокси оттолкнула его, ожидая своего шанса. Ей необходимо сбежать от него, но нет смысла тратить энергию. Она проигрывала в грубой силе.
Хитрость
Поэтому она перестала сопротивляться, Даган переместил захват с талии на запястья. Подавив желание извиваться и вырываться с его рук, девушка заставила себя замереть, просчитывая шансы. Он понятия не имел, что она может сделать коленями.
Но то, как сузились его глаза, предупреждало, что мужчина не доверял молчаливому согласию.
– Понимаю, ты тип предпочитающий темноту, - пробормотала она, склонив голову к люстре.
– Правильно поняла. Темнота работает на меня. В отличие от тебя, - он выстрелил в нее непонятным взглядом,- я пытаюсь проявлять любезность. Я полагал, ты представительница тех, кто предпочитает свет.
– Толкать меня к стене и дергать за волосы – любезность?
– Она не хотела, чтобы он стал нелюбезным.
– Ты убиваешь меня своей добротой.
Он переместил вес и поморщился.
– Ты нанесла мне удар.
Дерьмовый Шерлок. Она пожала плечами.
– Ты схватил меня.
Одна сторона его губ дернулась с едва заметным намеком на улыбку.
– Я не подвергаю сомнению правильность действия, просто скорее удивлен, что тебе это удалось.
Это правда.
Ее губы дрогнули, прежде чем Рокси подавила даже намек на юмор. Ее не должно волновать, что парень-жнец, кажется, немного уважал работу, которую она проделывала своим ножом, несмотря на то, что порезала она его самого.
– Это - подарок.
Улыбка стала шире, пока её не осенила вспышка воспоминания его белозубой улыбки. С колотящимся сердцем Рокси смотрела, опешив. Мужчина выглядел в точности так, как она помнила. Точно так же, как в ее снах.
«М-м-м, он хорош. Красивое оружие, отточенное, гладкое, смертоносное. И оно ей нравилось. Черт».
– Беги, а я тебя поймаю.
– Он ослабил хватку настолько, чтобы Рокси смогла вырваться и стала потирать одно за другим запястье.
– Заставь меня гнаться за тобой, и я буду - он понизил голос до угрожающего шепота, - недоволен.
«Не сомневаюсь».
Нагнувшись, он вытащил нож из бедра. Брызнул небольшой фонтан крови. Даган раздраженно застонал, разорвал свою футболку по шву, затем разорвал эту часть еще наполовину. Одну часть сложил со скрупулезной тщательностью и сильно нажал на рану. Через несколько секунд, использовал второй кусок, чтобы завязать первый. Однако настороженным взглядом он продолжал следить за ней.
Рокси думала о фиксации болтами...
– Даже не думай об этом.
– Я нет.
– Больше нет.
Даган вытер нож о джинсы. Под его самодельным бинтом кровоточила трехдюймовая рана, повязка окрасилась темной кровью. Ее запах...
Рокси
Это потому, что его кровь сверхъестественна? Или потому, что именно его вина в том, что она вообще испытывала подобную потребность? Одиннадцать лет назад Даган пробудил семена твари, которой Рокси стала. Он закончил ее прежнюю жизнь и дал новую, оставив на извилистой тропинке, по которой она пришла к этому моменту.
И ушел.
Думал ли он потом об этом? Дал ли ей изменить решение?
Нет. Он оставил ее проходить весь путь самостоятельно. Споткнуться, упасть, почти сдаться. Ненавидеть и проклинать его.
Бояться.
Видеть во сне, жаждать, рисовать себе, что он спас ей жизнь, жить, словно в аттракционе. Что еще хуже: ночью она просыпалась, мечась и покрываясь потом, но не от ужаса, а потому что он снился ей.
Наполняя и овладевая.
В те ночи она ненавидела себя больше, чем его.
И теперь Даган здесь так же красив и смертоносен, как она помнила.
Он ее создатель. И враг ее рода. Ее враг.
Даган подбросил нож и поймал за лезвие, предлагая ей рукоятку.
У нее вырвался жесткий смех.
– Ты что придурок для битья?
– Снова испытаешь его на мне, и я согну нож пополам, - голос звучал очень ровно.- Затем я сломаю тебе пальцы.
Она зыркнула на него исподлобья: « Да он смог бы».
– Обещания, обещания.
– Но он не обещал убить ее. Значит, хотел, чтобы она осталась жива.
Потому что ему что-то от нее надо.
«Что?»
– Ты меня помнишь?
– спросил он.
«Вопрос немой задницы».
– Да я помню тебя, стручок ванили. Мальчик-жнец.
« Я помню все. Крики. Тела. Кровь. Ужас».
Рокси накрыла переполняющая волна благодарности, потому что он оставил ее в живых. Потому что искаженным способом проявил доброту.
Она помнила звук его голоса. Запах кожи. Ощущения, когда костяшки пальцев задели ее щеку.
Все.
В течение года после той ужасной ночи Рокси сменила трех терапевтов. Стокгольмский синдром. Травма связи. Захват связи. Они предложили все виды стандартных ответов. Проблема в том, что Даган Крайл не похищал ее. А спас задницу.
«Это травма? Едва ли?»
Кроме того Рокси не могла сказать терапевтам что в действительности произошло. Не могла рассказать о сердцах, крови и темных душах. Они бы заперли ее в психушке.
Поэтому Рокси рассказала врачам лишь половину истории, что означало у них только поверхностное понимание и неправильный диагноз. Рокси продолжали сниться кровь, сердца, сальные и скользящие темные души, скрепленные полоской огня.