Грех
Шрифт:
– Ну, да. Есть у нас на дачах один, – подтвердила говорливая женщина. – Правда, за эту услугу такую цену заламывает, что кошелек вмиг худеет. За одну сотку – тысячу рублей берет. Представляете? И никакой гарантии при этом не дает. Говорит, мол, на все воля Божья.
– Да уж, – хмыкнул Ларин.
И тут пожилая женщина перешла на шепот:
– По правде говоря, не нравится мне он. Коттедж у него крутой, забор такой поставил, что ничего через него не видно, как в крепости, баня, машина не из дешевых. А как-то приехал ко мне зять по хозяйству помочь. Так этот поп к нему подошел, пока
Но Андрей так и не успел дослушать, чем же закончилась история про молодого священнослужителя, укравшего все пожертвования на строительство новой церкви и пустившегося с деньгами в бега, – водитель объявил его остановку.
Пыхнула едким дымом выхлопная труба. И «Икарус» вместе с болтушкой-огородницей покатил прочь. Ларин осмотрелся, пытаясь сориентироваться на совершенно незнакомой ему местности.
– Так, и куда дальше?.. Ага, вот и проселочная дорога… указатель даже есть… – И он зашелестел помятым блокнотным листиком с адресом монаха-отшельника. – Если верить казначею, то мне по ней…
…Узкий проселок все время забирал в гору и петлял. Идти по нему было еще то «удовольствие». А потому Андрей уже успел сто раз пожалеть, что не поехал на машине. Хотя и автомобиль вряд ли облегчил бы ему жизнь – застрял бы на первом же повороте. И дальше все равно пришлось бы идти пешком.
Но вскоре изнурительный подъем окончился. И за ним сразу же последовал крутой спуск. Ларин приободрился, ускорил шаг. Однако особо не спешил. Понимал, что если оступится, то в лучшем случае отделается незначительными ушибами, ну а в худшем – подвернет ногу.
Дорога вывела Андрея к мелководной речушке. На противоположном ее берегу виднелась примитивная водяная мельница с длинной вереницей водосточных желобов, которые лежали на специально устроенных козлах на высоте около двух метров. Сразу за мельницей начинался большой огород, засаженный картофелем, кукурузой, фасолью и горохом. А вот за невысокой изгородью просматривалась небольшая пасека с несколькими ульями. Самого же дома не наблюдалось, да и сарая тоже.
– А это еще что такое?.. – перебравшись через реку, прищурился Ларин. – Да быть этого не может. Неужели его уже нет в живых? – не желая верить своим глазам, воскликнул он.
Андрей сидел на корточках у могилы под старой березой и вчитывался в потускневшую от времени надпись, выведенную от руки тонкой кисточкой на прибитом к деревянному кресту квадратном листе жести:
– Под сим крестом покоится прах схимонаха Феофила, почившего четырнадцатого дня… тысяча девятьсот пятьдесят третьего лета… – Ларин облегченно выдохнул, поняв, что в этой могиле похоронен не родной брат казначея,
И тут за его спиной послышался шорох. Он резко обернулся и увидел горбатого старика с палочкой. Тот сразу же напомнил ему одного киношного персонажа – магистра Йоду из «Звездных войн». Такой же низенький, худенький, морщинистый и одет в какие-то лохмотья. Встреть его Андрей в городе – принял бы за бомжа.
– Как давно это было! – прохрипел старик. – Как давно… Уже прошли те дни, когда трудился здесь во славу Божию и закончил свою отшельническую жизнь этот неизвестный миру добрый воин Христов! И от него осталась лишь эта скромная эпитафия да богоугодные дела.
– Вы отец Серафим? – спросил Ларин.
– Он самый, – кивнул старик, оперся обеими руками на палочку и напряженно посмотрел на Ларина. – А вы кто будете? Хотя я уже догадываюсь.
– Я от казначея – отца Варлаама, он меня благословил к вам обратиться, – ответил Андрей, справедливо полагая, что упоминание родного брата монаха-отшельника задаст доверительный тон беседе.
Но Ларин прогадал. Реакция старика оказалась совсем не такой, на которую он рассчитывал:
– Чего ему от меня надобно? – гневно спросил он.
Было видно, что отшельник Серафим не очень-то и рад слышать о своем родственнике. То ли они в ссоре были, то ли еще что-то между ними произошло. А потому Андрей решил сразу перейти к делу:
– Вообще-то я здесь из-за убиенного отца Мефодия. Знаю, что вы с ним хорошими друзьями были.
Старик недоверчиво посмотрел на Ларина.
– У монахов друзей не бывает.
– Вы так и не ответили на мой вопрос.
– Кто вы такой и откуда будете?
– Послушник я из Свято-Покровского монастыря.
– Так вы, значит, с ними заодно, – прошипел сквозь черные как смоль зубы отшельник. – Не подходи, злыдень. А то огрею этой палкой.
Угроза немощного старика выглядела несерьезной и даже смехотворной. Ну что он мог сделать? Да ничего. Но в то же время Андрей почувствовал исходящую от него внутреннюю духовную силу. И была она гораздо мощнее силы внешней, физической.
– Вы меня неправильно поняли. Я помочь хочу – найти тех демонов, которые с отцом Мефодием сотворили такое…
– Уходи с глаз долой моих. Уходи, – затряс головой отшельник Серафим.
– Вот вам крест, что я с добрыми помыслами пришел, – проговорил Ларин и перекрестился.
«Аргумент» этот странным образом подействовал, возымел силу – старик присел на пенек, зажал между коленей палочку, вгляделся в Ларина. Теперь он не казался напряженным и зажатым, а наоборот – был открытым и расслабленным.
– Убедил ты меня, – вздохнул он. – Хотя те бесы из монастыря тоже целыми днями крестятся. Но я вижу – ты другой. Верю, что помочь хочешь. И никакой ты на самом деле не послушник, хоть и в монастыре живешь, я тебя насквозь вижу. Итак, чем я могу быть тебе полезен?
– Вам батюшка Мефодий жаловался на что-нибудь? Ну, может, упоминал, что преследует его кто-то, угрожает? – прищурился Андрей.
– Он немногословным был. Все в себе держал. Но за несколько дней до убийства папку с какими-то документами мне на сохранение дал. Я в нее и не заглядывал. Зрение-то у меня плохое, а очков нет.