Грех

Рощина Наталия

– Что ты наделала?! – Тарасов попытался вытащить ее из воды. Обмякшее тело стало неожиданно тяжелым. Быстро выдернув пробку, Слава подхватил Карину, положил на пол. Несколько пощечин привели ее в чувство, а потом она закрыла глаза. Он просил ее посмотреть на него, а сам тем временем туго обвязывал полотенцем кровоточащие запястья.

– Оставь меня… – Карине было трудно говорить. Дело не в большой потере крови, а в том, что от одного ее вида ей стало дурно. Ей не было страшно и хотелось последний миг прожить красиво. Тарасов все испортил. Она пыталась сосредоточиться, сказать запоминающуюся фразу. Ту, которая будет

преследовать мужа всю жизнь. В голову ничего не приходило. Наблюдая из-под полуопущенных век за суетившимся Тарасовым, Карина спокойно и радостно прощалась с этим миром, в котором все делала не так. В другой жизни она поступит лучше, умнее, а потому обязательно получит свою порцию счастья.

Тарасов вел себя крайне собранно. Он оказал ей первую помощь и вызвал «скорую». Бригада приехала довольно быстро. Мужчину и женщину в белых халатах Карина видела уже сквозь пелену, а потом отключилась. Когда Карина пришла в себя, она лежала в палате с очень молоденькой девушкой. У той было ужасающе белое лицо, словно маска. Позднее Карина узнала, что ее соседке девятнадцать и что у нее уже третья суицидальная попытка. Глядя на красивый профиль девушки, Карина силилась понять, что могло заставить ее играть со смертью? Собственный поступок уже выглядел нелепостью. Карина смотрела на свои забинтованные запястья и с ужасом ждала появления в палате Славы. Ей казалось, она не сможет смотреть ему в глаза. Но он пришел и вел себя так, что ей не было стыдно. Он все время пытался накормить ее апельсинами, но есть не хотелось. Карина отворачивалась, а Слава мял ее ладонь и твердил, что все будет хорошо. В это она как раз верила меньше всего. То, что произошло, не могло не повлиять на их отношения.

Сразу после выписки Тарасов был к ней излишне внимательным, предупредительным, ограждал от работы. Со временем ему наскучило играть роль няньки, и Слава стал пропадать на работе с утра до ночи. Карина возвращалась с занятий, в одиночестве ужинала, в одиночестве смотрела телевизор, слушала музыку. Она могла бы найти себе работу по дому, но после больницы на нее напала еще большая, чем раньше, лень, апатия. Беспорядок раздражал Тарасова. Он то мягко, то в ультимативной форме требовал выполнения супружеских обязанностей. Уборка была, по его мнению, сугубо женским делом.

– Пауки с их паутиной скоро будут падать нам на голову! – размахивал руками Слава. – Ты когда-нибудь уберешься в доме?!

– Обязательно, когда-нибудь обязательно, дорогой.

Их семейная жизнь свелась к постоянным ссорам. К тому же Карина бросила учебу в институте. Она просто поставила всех перед фактом. Несмотря на уговоры родителей, Славы, Карина категорически отказалась сдавать очередную сессию. На вопрос, что она собирается еще предпринять, у нее был готов ответ: – Я иду на курсы парикмахерского искусства, – чем сразила наповал мать, отца и заставила Славу более внимательно отнестись к словам врачей о нестабильности психики его жены.

– Какого искусства? – выдавил отец, но Карина пропустила иронию мимо ушей. Ее никто не понимает. Она к этому почти привыкла.

– Чего еще от тебя ждать? – На самом деле Тарасову не был нужен ответ.

– А от тебя? – Карина тоже не знала, что у него на уме. С некоторых пор она перестала понимать Славу. Не могла, как раньше, манипулировать им. Он выработал защиту от всех ее приемов. Как будто все, что волновало

его раньше, теперь было ему безразлично.

– Ненавижу эту жизнь, – прошептала она однажды.

– Я тоже, – мгновенно отреагировал он.

Три года из своей жизни он может вычеркнуть. Как и все последующие, которые проведет с Кариной. Они никогда не будут счастливы. Он ошибся, он наказан. Даже самая сильная любовь может разбиться о безответственную жестокость. После попытки Карины покончить с собой Слава не мог избавиться от чувства вины. Поэтому он не предпринимал ничего такого, что могло бы круто изменить его жизнь. Он пытался примириться с обстоятельствами, периодически оправдывая Карину, себя. Но любое, самое ангельское терпение имеет предел. Слава держался из последних сил. Вместо нормальной семейной жизни с обычными хлопотами Тарасов получил вечно недовольную, всегда готовую к ссоре и безумным поступкам неврастеничку. Славе больно было признать, что та девушка, которую он боготворил, существовала только в его воображении. Он принял за невинное дитя опытную женщину. Три года искренне пытался примириться с обстоятельствами. Ничего не получилось.

Развод представлялся ему единственным способом начать нормальную жизнь. Для Карины это, кстати, тоже выход. Вспоминая неудавшуюся попытку ее ухода, он не понимал, почему она не повторит ее теперь, когда все висит на волоске? Каждый день приносит очередную порцию негатива. Собрала бы вещи и отправилась к родителям.

Однако как только он заявил об этом Карине, разразился очередной скандал. Она обвинила Тарасова в том, что их жизнь не удалась. В истериках Карине не было равных. Елена Деревская стала свидетельницей именно этой громкой разборки. Немудрено, что Тарасов был на взводе и вел себя несдержанно.

Деревская никогда не видела его таким. Слава не причислял себя к тем, кто теряет голову от гнева. Жизнь с Кариной изменила его. В институте, а позднее на работе его уважали за сдержанность, рассудительность, спокойствие, собранность. Теперь он все чаще срывался. Коллеги, друзья деликатно намекали, что ему нужно отдохнуть. Какое там! Стоило Славе только представить, что утром ему не нужно идти на работу, как он впадал в панику. Находиться рядом с Кариной более двадцати минут становилось невыносимым.

Тогда Слава решил на недельку уехать из города. Лучший друг обещал составить ему компанию, но Карина и на этот раз набросилась на него с обвинениями:

– Ты бросаешь меня, когда мне так трудно!

– Тебе всегда будет трудно, – вяло отмахивался Тарасов.

– Да, всегда, если рядом ты! – Лицо Карины исказила злоба.

– А ты попробуй еще раз собрать сумку… – не выдержал Слава. Истерики Карины действовали ему на нервы, не вызывая прежней жалости. – Только постарайся не вернуться, хорошо?

Тарасов решил после отдыха переехать к родителям. Но отец сказал, что мама плохо себя чувствует, и Слава как примерный сын отложил свой приезд. Время шло. Слава прекрасно понимал, что ни месяц, ни полгода ничего не изменят. Ему нужно разъехаться с этой неврастеничкой, помешанной на сексе и собственной исключительности. Что решит неделя отдыха? Станет только хуже, когда подойдет время возвращаться в этот дурдом.

– Слав, ты любовницу заведи, что ли, – и это советовал ему лучший друг, Толька Пархоменко, которому Тарасов решил все рассказать.