Грех бессмертия
Шрифт:
— Знаешь, — сказал он, положив вилку и посмотрев сначала на нее, затем на Лори, жующую свою фасоль и морковь. — Я кое о чем подумывал в последние дни. На этой неделе здесь было так жарко и сухо, ко мне пришла мысль забраться в машину и съездить всем вместе в следующий выходной в Джерси на берег океана. Как вы думаете?
Глаза Лори заблестели.
— Океан! — воскликнула она.
— Правильно. Океан. Помнишь, летом мы ездили в Бич-Хэвен?
Лори кивнула.
— Это было забавно. Но я тогда обгорела на солнце.
— Помнишь тот потерпевший крушение корабль, который торчал из
Кэй сжала ему руку.
— Это было бы чудесно, Эван. Но мне надо принимать экзамены на следующей неделе. Я, вероятно, не смогу поехать.
— Но подожди! Ты же можешь поехать в выходной!
Она улыбнулась.
— Это слишком долгая поездка, чтобы обернуться за два дня. Почему бы нам не подождать до конца семестра?
— Ааааа! — заныла Лори, больше совсем не заинтересованная ни своей фасолью, ни морковкой.
— Ну, что ж, — настаивал Эван, — тогда поедем куда-нибудь поближе. Наверх, в горы, там прохладнее. Только на выходные, чтобы утром в понедельник быть дома.
— Да! — сказала Лори.
Кэй смотрела на него с удивлением. Что значат все эти разговоры об отдыхе? — недоумевала она. Обычно они с Лори уговаривали его оторваться от машинки на пару дней. Сейчас же было видно, что ему сильно хотелось уехать прочь из деревни.
— Боюсь, что мне придется нарушить эти планы, — сказала она. — Эти экзамены — для меня сейчас самое важное.
— Хорошо, когда ты сможешь поехать? — спросил он. — Наверное в августе… после окончания семестра…
Он молчал, глядя мимо нее.
— Август не так уж и далеко, — напомнила ему Кэй. — Всего две недели.
— Я беспокоюсь о тебе, — сказал он. — Мне кажется, мы должны… уехать из этого места на некоторое время.
— Беспокоишься обо мне?
— Да. Сны, которые ты видела…
— Пожалуйста, — попросила она и очень аккуратно положила на тарелку свою ложку. — Давай не будем говорить об этом.
— Это важно! — сказал он и понял, что сделал это чересчур громко, потому что глаза Лори расширились, словно в ожидании ссоры. Поэтому следующую фразу он произнес тише:
— Любой повторяющийся сон что-нибудь означает. Поверь мне, я знаю…
— Это не повторяющийся сон! — сказала она. — Я имею в виду, что в них я играю одну и ту же роль, в той же обстановке, но… происходящие события никогда не повторяются.
— Хорошо. Но я все еще обеспокоен.
— Беспокойство, — сказала Кэй. — Ты мне сам сказал, как это называется. — Она прищурилась, словно эта ужасная никудышная правда ранила ее. — Итак, теперь ты считаешь, что деревня имеет какое-то отношение к твоим снам?
— Я думаю, что отдых пошел бы нам всем на пользу.
— Давайте поедем в Бич-Хэвен! — сказала Лори. — Пожалуйста, давайте!
— Нет. Я не могу. — Кэй охватила внутренняя дрожь, потому что теперь она знала причину его беспокойства. Ей было знакомо это выражение на лице Эвана: растерянности, беспомощности, испуга. Его взгляд напоминал взгляд утопающего, которому не за что ухватиться. — Эван, — спокойно сказала она, — это самое прекрасное место, в котором мы когда-либо жили. У нас есть шанс, реальный шанс чего-то добиться.
Посидев некоторое время неподвижно, он оттолкнул свою тарелку, словно ребенок, получивший выговор. Ты был очень плохим мальчиком, как сказала миссис Демарджон.
— Может быть, это наш последний шанс, — повторила Кэй.
Он кивнул и поднялся из-за стола.
— Куда ты уходишь?
— Хочу прогуляться, — сказал он. В его голосе больше не было гнева, но чувствовались напряженность и неискренность.
— Прогуляться? Куда же?
— Хочу прокатиться. Где ключи от машины?
— Я тоже хочу прокатиться на машине! — заявила Лори.
— Они… в моем кошельке на кровати. — Она проводила его взглядом. Хочешь чтобы мы поехали с тобой?
— Нет, — сказал он и начал подниматься по лестнице в спальню.
— Доедай свой ужин, — сказала Кэй девочке. — Эта морковка для тебя полезна. — Она прислушалась к его шагам на лестнице, услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Через несколько минут заработал двигатель, и микроавтобус направился к дороге и проехал по Мак-Клейн-террас.
— Что случилось с папочкой? — спросила Лори. — Он вел себя так непонятно.
И только тогда Кэй почувствовала, что слезы жгут ей глаза.
— Твой папочка… нездоров, Лори. Он совсем нездоров. — Из ее глаз хлынул сильный жгучий поток. Лори смотрела на нее с удивлением.
«Крик Петуха», подумал Эван, поворачивая свой микроавтобус в северном направлении, на темную молчаливую улицу. Это хорошее место, где можно выпить и, может быть, задать кое-какие вопросы. Он проехал мимо темного бугра кладбища, фары осветили могильные камни. По дороге к Кингз-Бридж-роуд, охваченной темнотой, в его сознании мелькали непонятные детали, похожие на добела раскаленные метеоры. «Они придут за вами ночью, — сказал этот человек. — Точно так же, как они пришли за мной. Забирайте свою жену и маленькую дочку и уезжайте. Сейчас же». — И спокойный, уравновешенный голос Кэй: «Август не так уж далеко. Это, может быть, последний шанс, который у нас есть». Он жал все быстрее и быстрее, совсем убрав ногу с тормозов. Фары высветили дорожный указатель:
«ПРЕДЕЛ СКОРОСТИ 40».
Его спидометр уже показывал пятьдесят пять. Бежишь? — спросил он себя. Спасаешься бегством из Вифанииного Греха? Шины взвизгнули на повороте. Он проехал Вестбери-Молл, где горели успокаивающие огни и были припаркованы машины; все это казалось частью далекого мира, отстоящего на целую вечность от Вифанииного Греха. В следующее мгновение темнота вновь обступила дорогу.
Он свернул с 219 трассы на Кингз-Бридж-роуд и через несколько минут увидел светящуюся красную вывеску. Местечко было меньше, чем он себе представлял: просто-напросто старое шлакоблочное строение с красной крышей, покрытой шифером, и окнами, оклеенными этикетками из-под пива «Фальстаф» и «Будвайзер». Над дверью неоновый петушок выгибал свою шею в молчаливом крике, затем снова опускал и снова выгибал. На стоянке, посыпанной гравием, стояло всего несколько автомашин и грузовичок-пикап. Эван свернул туда, припарковал микроавтобус рядом со строением и выключил двигатель.