Гравитация
Шрифт:
— Позовите Алекса, пусть он здесь все уберет.
Затем шаги удаляются, и я выдыхаю, к счастью, сегодня удача на моей стороне.
Пройдя через дверь, мы выходим к лестнице, ведущей вниз, но куда именно, я не могу понять. Я бросаю взгляд по сторонам: никого нет. Я подбегаю к лестнице и прыгаю на этаж ниже, приземляясь на металлическую поверхность длиной в два моих дома. Дальше нет ничего кроме леса, и со всех сторон никого нет. Я изучаю платформу, пытаясь понять, что это такое, когда ко мне, тяжело дыша, подбегает Гретхен.
— Ты не думала предупреждать меня, перед тем как используешь
Я закатываю глаза.
— Прости, — отвечаю я, а затем указываю под ноги. — Что ты об этом думаешь? Это определенно не база. Если только она не под землей, но тогда мы…
— Стоим на крыше, — заканчивает она.
И вдруг здание начинает качаться и трястись, как если бы оно нас услышало; мы спотыкаемся. Четвертая из восьми дверей, стоящая прямо по центру, открывается, и из нее выскальзывает охранник, вгрызающийся в яблоко. Он не замечает нас, пока я не ударяю его в живот и не делаю хук справа, надеясь, что мне удалось отправить его в нокаут, но прежде чем я могу это проверить, двери начинают закрываться. Я кричу Гретхен:
— Продолжай наблюдать. Я вернусь через десять минут. Если нет… если…
— Нет. Даже не думай. Просто поторопись.
Я ныряю внутрь за секунду до того, как закрывается дверь, и погружаюсь в полную темноту. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти хоть намек на свет, но затем кто-то кричит:
— Здесь кто-то есть?
У меня обостряются все чувства, и хотя я не вижу ничего дальше своего носа, я знаю, что зараженные здесь. Я слышу их дыхание и сердцебиение. Я вдыхаю запах их пота, рвоты и мочи. Но самое ужасное — я чувствую их страх. Его концентрация слишком высока.
Я шарю в рюкзаке, ища фонарик, который я положила в наружный карман, и включаю его, надеясь, что сделала это незаметно. Один длинный эскалатор, проходящий прямо через центр базы, начинается от платформы, на которой я стою, и заканчивается возле противоположной стены. Слева и права стоит четыре клетки, набитые людьми так, что из тех, что стоят у решетки, льется кровь, металл слишком сильно впивается в их кожу. Но по сравнению со стоящими прямо у стены, они выглядят нормально. Они задыхаются и плачут. В жизнь воплотился самый ужасный кошмар этих людей. Я должна вывести их отсюда.
— Здравствуйте, — Обращаюсь я к ним, надеясь привлечь их внимание. Но когда никто не произносит ни слова, я усиливаю голос и кричу. — Я здесь, чтобы вас освободить, но мне понадобится ваша помощь. — Это заставляет их всполохнуться, и некоторые начинают меня звать, умоляя освободить их первыми.
Затем пожилая женщина, стоящая через две клетки справа от меня, спрашивает:
— Что мы можем сделать?
Я подбегаю к ней, понимая, что, возможно, она единственная, кто еще сумел сохранить рассудок.
— Мне необходимо узнать, как открыть клетки. Есть какой-нибудь ключ? Карточка? Охранная система?
Она пытается сдвинуться, но не может даже пошевелиться.
— Они ходили под лестницу, но я не знаю, что там находится
— Спасибо, — благодарю я и бросаюсь к ступенькам.
Под лестницей скрывается чулан размером не больше шкафа, внутри оказывается
Я включаю монитор и пытаюсь взломать пароль, предполагая, что замки на клетках могут быть компьютеризированы, но мне не удастся это выяснить, пока я не взломаю систему. Я сосредотачиваюсь на каждом фонарике, горящем в этой крошечной комнатке, надеясь найти хоть что-нибудь, что приведет меня к разгадке, и когда я уже собираюсь закричать, на сканере загораются огоньки. Ну, конечно. В нашем мире все работает от сканера, но они бы не… Я тянусь к ботинку, достаю из него золотую ключ-карту и нерешительно провожу по сканеру. Мгновенно на экране появляется сообщение «ДОСТУП ОТКРЫТ» и внезапно возникают два окошка. Таймер, отсчитывающий двадцать пять секунд, и перечень имен, должно быть, стоящих прямо напротив меня заключенных. Я борюсь с сильным желанием просмотреть список на наличие знакомых мне имен. Я закрываю оба окошка и ищу хоть что-нибудь, что могло бы помочь нам с замками, и мысленно возвращаюсь к файловой системе Парламента, из которой мы с Джексоном украли запись с камеры третьей лаборатории. Я должна была просканировать универсальную карту, чтобы попасть в комнату, а после сделать то же самое, чтобы открыть файлы. Возможно, здесь похожая система.
Я прикладываю карту, ожидая, что двери клеток откроются или, как минимум, вообще ничего не произойдет, но вместо этого на экране появляется новое окошко, запрашивающее семизначный код. Время истекает, а я понятия не имею, какой здесь может быть пароль. Я выглядываю из-под лестницы и кричу:
— Требуется семизначный пароль. Есть какие-нибудь предположения или догадки? Если я введу неверный код, меня могут закрыть.
Из дальней левой клетки доносится мягкий голос, он настолько тихий, что я едва слышу.
— Что вы сказали? — спрашиваю я, подходя ближе. — Я вас не слышу.
Я направляю к клетке фонарик и тут же отступаю назад, тяжело падая на землю.
— Нет. Как такое вообще возможно…?
— Я сказала: «Попробуй «Свобода», — говорит Сибил твердым голосом и с высоко поднятой головой. Даже сейчас она ведет себя, как оперативник, словно ее работа никогда не заканчивается.
— Сибил. Вы последняя, кого я ожидала здесь увидеть.
Как мне кажется, она пожимает плечами, на большее у нее не хватает сил.
— Что я могу сказать? Мною овладело любопытство. — Прежде чем ей удается продолжить, она начинает сильно кашлять. — По всему офису стояло слишком много ксилемы. Я всего лишь хотела посмотреть… Какая ирония, не правда ли?
Я поднимаю бровь. Эти слова определенно не принадлежат Сибил, которую я знаю. Я собираюсь задать ей больше вопросов, но над нами раздается шум, и мои глаза перебегают к лучу света, исходящему с лестницы.
Кто-то идет, а значит, с Гретхен что-то произошло.
Я выключаю фонарик, обхожу клетку и прячусь между ней и стеной, сосредотачиваясь на дыхании. Вдыхаю и выдыхаю, вдыхаю и выдаю, коротко и мягко, надеясь сидеть так тихо и неподвижно, как только возможно.