Гранитное сердце
Шрифт:
— А ты — молодец, — отвлекала я его. — И держишься неплохо...
Взгляд мой упал на болтающийся на его крепкой шее амулет с красивым камешком, очень похожим на агат. Камень был огранен — ну, то есть практически не уступал по красоте современным драгоценностям с отполированными гранями. Он был вплетен в такое продолговатое крепление, напоминающее шкатулку из проволоки, только очень маленького размера.
— А какой у тебя красивый амулет. Просто глаз не отвести!
Красавчик грустно и с трудом улыбнулся и вдруг сказал:
—
От неожиданности этой фразы я, видимо, сильнее нажала на стрелу, она, громко треснув, сломалась. Красавчик отключился. Из раны потекла кровь, заливая мои руки. А я очень сильно старалась не думать о том, что, конечно же, естественно, у такого красивого, такого молодого, такого воинственного и мускулистого... Ну, не может не быть девушки или жены!
И, короче, Яночка, как всегда... Даже в этом мире самые интересные мужчины не про твою честь!
Но отчего-то сердце сжималось так, словно оно уже, едва узнав, присвоило себе и этого красавчика, и этот странный мир...
Провозившись полчаса, не меньше, чтобы снять с него доспехи, я всё-таки добралась до раны, с одной стороны радуясь, что он без сознания, а значит, не испытывает боли, с другой, страшась — а что, если он умер? Что мне тогда тут делать? Куда одной идти? Но когда, разорвав рубаху, надетую под кожаную, расстегивающуюся на груди куртку, и вымыв руки в маленьком ручейке, обнаруженном лошадьми неподалеку от места нашего привала, осторожно вытащила из раны стрелу, Брендон открыл глаза.
— Запомни этот день! — сказала я тоном парней из "Безумного Макса", когда перед смертью они просили "запомни меня"... — Считай, второй раз родился сегодня. Если выживешь, конечно.
Он молча покосился на меня, словно бы говоря "совсем с ума сошла", и, оторвав от своей рубахи приличный кусок, начал достаточно ловко перевязываться.
Через пару часов мы оказались в настоящем замке, где Брендона встретили с радостью, а на меня косились, как на врага народа. Я же с огромным любопытством рассматривала и людей, и сам замок, и как всё у них тут устроено. Надо сказать, зеленые страшные с огромными клыками, торчащими из-под верхней губы, женщины и даже дети, тут встречались на каждом шагу. Но я уже немного привыкла к их угрожающему внешнему виду и не обращала внимания.
А потом красавчика раздели по пояс и уложили на стол... И я, к тому моменту немного успокоившаяся, вдруг увидела в руках одной из местных женщин огненное свечение, которое едва касаясь кожи Брендона, по всей видимости, каким-то образом лечило его раны.
— А ты кто такая? — спросила меня стоящая рядом зеленая.
— Он, — я кивнула в сторону красавчика. — Утверждает, что я — Луиза Шортс. До этого говорил, что я — чей-то там разведчик.
Лекарша и зеленая переглянулись.
— А ты? — спросил старик в длинном до пят черном плаще. — Что утверждаешь ты?
— Не знаю, что
Старик выхватил из-за пояса кинжал, а молодой однорукий воин целый меч! Врачиха, лечившая красавчика, резко развернулась ко мне и свечение у нее в руках превратилось в огромный, похожий на шаровую молнию, которую мне однажды приходилось видеть, шар. И шар этот так угрожающе потрескивал, когда она приблизилась ко мне, что, спасая свою жизнь, я невольно отступала назад, пока не уперлась спиной в стену замка и не сползла на пол.
...И вот теперь я сидела в темном, очень сыром и достаточно холодном подвале, куда меня привели по приказу красивой темноволосой женщины, которую я для себя определила, как хозяйку дома и по идее Брендона... кстати... А я-то его спасала! Я стрелу доставала, коней ловила! Неблагодарный...
Свет едва пробивался в маленькое окошко, закрытое железными прутьями и расположенное у самого потолка.
Я сидела на полу и ела горбушку хлеба...
Вот такое вот гостеприимство в этих местах.
И запивала ее водой, мысленно обещая самой себе, что обязательно отомщу красавчику!
7 глава. Геолог, как он есть
— Ну, и чего ты все время молчишь? — спросил красавчик на третьем часу пути.
Нет, ну, наглость, конечно, сверхъестественная, такое спрашивать!
— Ты-то, наверное, провел ночь в теплой пуховой постельке, — буркнула я. — А я на полу в темнице сырой... Вскормленный в неволе орёл... По твоему приказу! Поэтому и молчу.
— Погорячился. Прости, — без какого-либо сожаления в голосе "извинился" он.
Ничего-ничего представится мне еще случай отомстить! И я его не упущу!
Внутри, в моей душе, всё бурлило и возмущалось. Мне хотелось треснуть его хорошенько. За то, что так со мной поступил. За то, что при этом даже раскаяния не ощущает. А я, между прочим, ничего плохого ему не сделала. Наоборот, спасала его! Рану ему обрабатывала! Между прочим, он вообще, мог кровью истечь, если бы не я!
Но мысли всё больше и больше уносились в другую сторону.
Ну, вот прошла ночь... А всем известно, что если во сне вам кажется, будто вы ложитесь спать, то значит, в реале вы скоро проснетесь.
А я не проснулась!
Не проснулась... Наоборот, утром сон продолжился... Буквально с той точки, в которой остановился...
А это значить могло только одно. Всё, что со мной происходит сейчас, происходит на самом деле! Но КАК? КАК это возможно? И где я настоящая? Что случилось с моим телом? И куда делся разум из этого тела? Невероятно!
Руки уже привычно сжимали поводья, а наметанный глаз следил за местностью.