Гранит
Шрифт:
— Из Днепровска.
— Из самого Днепровска? — всплеснула она руками.— Слышишь, Филипп, из Днепровска!
— Дочка у нас там, — пояснил отец, завязывая кисет. — Недели две, как писем нет. Вот мать и волнуется. А я так думаю: если что случилось, сообщили бы.
— Да, да, конечно, — поспешил согласиться Ростислав.
— Она крановщицей на комбинате работает.
— Да ну, — подал голос Македон, который до этого молчал, — ведь мы тоже с комбината. Не Светланой ли зовут ее? Она недавно на кран перешла.
—
— Вы, хлопцы, вот что: тень на плетень не наводите,— насторожился и отец. — Может, случилось с ней что?
— Да ничего не случилось, — улыбнулся Македон.— Вчера видел ее.
— А зачем, если не секрет, вас в наши края занесло?
Мать сидела у стола, сложив руки, и молчала. «Нет, все хорошо, — сделала она для себя вывод. — Иначе бы не улыбался так этот рыжий...»
— Мы разведку ведем, как тут с картошкой, — нашелся Македон.
— Уродило в этом году, — ответила хозяйка. — Скоро копать начнем. Может, колхоз и вам продаст.
— Мы сегодня уже несколько колхозов объехали, — продолжал Македон. — Обещали выделить.
— Ну, мать, накрывай на стол, — встал хозяин. — А я в ларек сбегаю, может, не закрылся еще.
— Нет! Нет! Ничего не нужно! — в один голос запротестовали Ростислав и Македон. — Торопимся мы. Сегодня в Днепровске должны быть.
— На ночь-то глядя! — ужаснулась хозяйка. — Оставайтесь у нас, а раненько утром и поедете.
Она вышла и принесла миску с яблоками, поставила на стол.
— Откушайте хоть яблочек... Не откажете если — дочке гостинца пошлю. Не затрудню вас? Яблочек и медку. Антоновка в этом году хорошо уродила.
— С удовольствием передадим, — обрадовался Лисяк.
— Ты, мать, две баночки медку приготовь, — посоветовал хозяин. — Одну для Лизы.
— А Лиза кем ей доводится? — спросил непринужденно Тришкин. — Не сестра ли?
— Двоюродные сестры они, — ответила мать. — Под Днепровском она живет, в селе Песчаном.
— Хорошо, передадим, — заторопился Ростислав.— Спасибо за все!
Родители Светланы проводили гостей до машины. И, пожалуй, немало удивились, увидев не просто легковую машину, а такси. Хотя в темноте могли и не заметить квадратики на дверцах.
— И охота вам на ночь глядя ехать, — снова сказала женщина. — Заночевали б!
— Спасибо, — ответил Македон. — Рады бы, да нельзя. Дела ждут!
Ростислав тронул водителя за плечо:
— Жми, браток!
Однако долго «нажимать» не пришлось. За селом въехали в густой, как вата, туман. Водитель крепче сжал руль, снизил скорость. Ехали на ощупь, как в молоке плыли. Лучи света от фар никак не могли пробить эту белесую зыбкую стену. Только возле Черкасс туман кончился, будто его отрезали.
— Наконец-то! — вырвалось у Ростислава.
— Скажешь гоп, когда перескочишь, — откликнулся молчавший все время водитель.
Он оказался прав. За Черкассами снова попали в туман.
Перед поворотом на Днепровск шофер притормозил.
— Вон, посмотрите, — сказал он, указывая в сторону.— Это памятник любителям быстрой ночной езды.
На десятиметровой металлической трубе был подвешен искореженный автомобиль. Будто какое-то чудовище сжало машину в кулаке и бросило сверху.
— Типичный абстракционизм! — изрек Лисяк. — Когда сюда ехали, я и не догадался, что это такое. Ты, друг, вот что — нас слушай, а сам с умом веди.
Автострада почти пустая, машины встречались редко. Так обычно бывает в эту пору на границе двух областей.
Ростислав взглянул на спидометр. Скорость — 110.
Когда остановились в Песчаном, Македон сказал:
— Теперь я тебе не помощник, действуй сам!
До часа ночи оставалось пять минут. Тихо. Теплые сосны пахнут смолою.
Лисяк подошел к дому, постучал в окно. Никто не ответил. Постучал еще.
— Кого там среди ночи носит? — послышался заспанный женский голос.
— Здесь Елизавета живет?
— Я — Елизавета! Ну!..
— Позовите, пожалуйста, Светлану.
Молчание. Потом донеслось:
— Нет ее! Нет!..
— Мне нужно с нею поговорить.
— Молодой человек, уже час ночи!
— Позовите Светлану, мне нужно сказать ей очень важное.
— Она не хочет с вами говорить.
— У меня посылка от ее родных.
Распахнулось окно. Светлана порывисто откинула светлые, длинные, как у русалки, волосы.
— Ну, чего ломишься за полночь?! — спросила она суровым, злым голосом. — Носило, носило его где-то, а теперь сюда приплелся. Уходи, слышать тебя не хочу!..
— Светлана, выйди хоть на минутку.
— Чего еще?!
— Сказать тебе хочу...
— Мне и так все ясно.
— Да пойми ты...
— Я давно поняла! Ты — такой же, как и другие... Уходи! Видеть тебя не могу!..
— Светлана, милая, прости! Я хотел тебе важное сказать, весь день искал! — начал врать Лисяк. Днем он, конечно, и не думал о Светлане. Это ему Сабит с Македоном напомнили, да как!..
— Чего меня искать? Я — на больничном...
— Но об этом никто не знает.
— Как не знает? Белошапке я сказала.
— Но я-то не знал и уже к твоим родителям съездил.
— Неправда!
— Честно! В Загруновке был. Твоя мать яблоками угощала, а отец — самосадом.
— Вот ненормальный, переполоху наделал...
— Нет, без этого. Чистая работа. Я только узнал, что тебя там нет. Родные вовсе не поняли, зачем приезжал. Водички попить зашел, мол. Ну, разговорились. Тебе гостинец они передали.