Граница
Шрифт:
И опять повторил: кода не знал.
Это событие произошло незадолго до появления неизвестного передатчика на участке отряда полковника Воронкова. Вот почему майор Безуглый сидел теперь, окруженный двенадцатью томами сочинений Драйзера в издании приложения к «Огоньку».
Как всегда в трудные минуты майор рассуждал вслух и спорил с собой, упрямо подбираясь к истине, которая была где-то здесь, рядом, но пока всё еще ускользала.
— Если для шифра пользуются книгой, — рассуждал Безуглый, — то это значит... Это значит, что каждая цифровая группа
Он склонился над бланком.
— Начнем с начала. По этим цифровым группам мне нужно определить систему... Заметьте, товарищ майор, неизвестный пользуется русским текстом. А в русском алфавите сколько букв?.. Правильно, тридцать три.
Безуглый наморщил лоб.
— Почему же тогда в кодограмме встречаются группы: 42, 46, 424?
Он уперся руками в стол. Свел брови.
— Я думаю, здесь важно знать, где поставлена первая цифра, то есть откуда начинается ключ. Согласны, товарищ майор?
И опять ответил себе.
— Согласен. А дальше ничего не стоит пронумеровать все остальные буквы какого-то текста и по ним составить кодограмму. В этом тексте, например, может встретиться ряд одинаковых букв. Ну, допустим, несколько «А». Значит, разными числами можно обозначить в кодограмме эту ходовую букву. Отсюда в перехваченном тексте числа — 42, 46.
Он помолчал, потер переносицу.
— Вы хотите что-то спросить? Ну, ну же, спрашивайте... Почему шифровальщик старался не пользоваться одинаковыми числами? Вероятно, таково условие кода. Но цифровая группа «88» повторяется. Опять-таки: почему? Либо это не буква, а знак препинания, либо номер, число... Я всё-таки склонен думать, что это точка. Вряд ли нужно было шифровальщику дважды повторять в одном тексте какой-нибудь номер. Может быть, система шифра допускает повторение цифровых групп при обозначении знаков препинания, а, может быть, это просто небрежность шифровальщика. Наконец, последнее. Почему в перехваченном тексте лишь одна трехзначная цифровая группа?
Этот же вопрос, проверяя свою догадку, Безуглый задал начальнику отдела.
— Шифровальщик пользовался малыми цифровыми группами потому, что так ему было удобней, — ответил тот. — Зачем, например, отыскивать в тексте сто первое «А», если оно встречается значительно раньше.
— Ну, а как же появилось — 424?
Начальник отдела задумался.
— Какая-то редко встречающаяся буква вынудила шифровальщика прогуляться по неизвестному нам тексту.
— Правильно! — воскликнул Безуглый, и его глаза заблестели. — Вот и вся система. Теперь будем нащупывать в этих томах отправной пункт, восемьдесят восьмой знак от которого оказался бы точкой, а четыреста двадцать четвертый — буквой, встречающейся впервые.
Глава шестая
НАПРЯЖЕННАЯ ОБСТАНОВКА
На границе — напряженная обстановка. Быт пограничников в эти дни можно сравнить с пружиной, которую закрутили до предела, а руку поставили на кнопку: нажми — и вся энергия, сноровка, все виды вооружения будут приведены в действие. Но момент этот еще не наступил.
В один из таких напряженных дней заместитель начальника заставы по политической части Камол Ганиев постучал в дверь квартиры капитана Демина.
Отворила Наташа, жена Демина. Высокая, очень красивая, в домашнем платье, фартуке, перепачканном мукой, она приветливо улыбнулась Ганиеву.
— Как кстати. Извините, у меня руки в муке... Заходите, Сережа у себя.
— Я ненадолго...
— Ой, ой! — испугалась Наташа и зашептала, беря за руку лейтенанта: — Ну, пожалуйста, если можно, не уводите сегодня моего Сережу.
Из кухни доносился запах жареного и приятно щекотал ноздри.
— Нет, не уведу, — улыбнулся Ганиев. — Я прямо из отряда... Хочу доложить...
На кухне со звоном разбилась посуда.
— Вовка! Что ты делаешь? — крикнула Наташа и устремилась в открытую дверь.
Ганиев остался один. Одернув китель и причесав волосы, он постучал в дверь направо.
— А, Камол. Заходи. Прибыл? — капитан Демин стоял у приемника. — Маршем тебя встречаю. Узнаешь?.. Из «Аиды»... Садись.
Ганиев уселся на тахту, покрытую свисавшим со стены ковром. Он любил бывать в уютной квартире Деминых, где хоть ненадолго можно было отдохнуть от всегда напряженной, рассчитанной по минутам, жизни пограничной заставы.
— Рассказывай, — предложил Демин. — Ты только что приехал?
Ганиев стал говорить о том, что было на совещании в политотделе, о чем рассказывал полковник Воронков, показал новый график доставки фильмов и их список, заметил, что договорился о дополнительной подписке на газеты и журналы.
Вошла Наташа.
— Ведь вы с дороги, Камол. И очень вовремя пришли. — Она стала накрывать на стол. — Сергей, где у тебя шампанское?
— Ах, да, — спохватился он. — Сейчас принесу.
— Что у вас за торжество? — спросил Ганиев.
— А вы не знаете? — Наташа засмеялась. — Эх, вы. А еще комиссар... Мне кажется, весь мир знает. Сегодня наш юбилей. Еще не золотая и не серебряная свадьба, но всё-таки...
— Вот оно что! — сказал лейтенант и, поздравив ее, спросил: — А Володьку куда дели?
Звон разбитой посуды снова послышался из кухни.
— Наверное, вторую тарелку разбил! — выбегая из комнаты, ответила Наташа.
— Ведите его сюда! — крикнул Ганиев.
Демин вернулся с шампанским.
— Ты чего смеешься?
Ганиев поднес палец к губам, прислушался.
— А-а-а! — пропищал тоненький голосок.
Дверь открылась.
— Ну конечно, — приговаривала Наташа, легонько подталкивая сзади упиравшегося мальчугана. — Так и есть. Разбил!.. Уймите, наконец, этого разбойника.