Граница
Шрифт:
— Уходить, — тупо повторила Оливия. — Да. Нам нужно уходить.
Итан посмотрел на свою ладонь, которая болела и жглась. Он ожидал увидеть на коже множественные волдыри, либо один огромный. Появилась ли на ней пара красных пятен с небольшой припухлостью? Он не мог сказать наверняка. Жжение понемногу уходило из его ладони, предплечья и плеча. Итан устал, у него болела голова. Он не смотрел на то, что взорвал. Он просто хотел взять Оливию за руку и вывести ее отсюда. Итан понял, что на его одежде появились пятна инопланетной крови — крови корабля. От нее пахло мертвой змеей, и от этого запаха его начинало тошнить,
Мальчик схватил Оливию за руку и повел ее тем же путем, которым они пришли. Теперь рядом с ними возникали другие фигуры, но то были не инопланетяне, а окровавленные выжившие, выбравшиеся из-под обломков. Итан никого не узнавал. Он видел мужчину с маленьким сыном на руках, а рядом с ними, шатаясь, шла женщина. На всех них были следы ушибов, одежда была изорвана в клочья. Старик, одетый в заляпанную кровью рубашку, внезапно остановился и просто сел посреди дороги в плетеное кресло, будто ожидал прихода автобуса.
Оливия смотрела прямо перед собой. Она больше не плакала, лицо ее было непроницаемым, как маска из воска.
— С нами все будет хорошо, — сказал ей Итан, но услышал в собственном голосе дрожь, а слова эти прозвучали, как самая глупая в мире шутка. Где Дейв? Что случилось с Джей Ди? А что насчет Роджера Пэлла, Кэти Мэттсон, Гэри Рузы, Джоэля Шустера и еще троих человек, с которыми Итану довелось хотя бы разговаривать? Он сомневался, что после такой катастрофы осталось много выживших, но... он был жив, как и Оливия Куинтеро.
Итан подумал, что если бы Серые люди пришли сейчас, привлеченные шумом и запахом крови, все было бы кончено. Впрочем, а не было ли все кончено уже сейчас? Пантер-Ридж был превращен в руины. Выжившие должны были уйти отсюда, хотели они того или нет.
Уайт Мэншн, подумал Итан.
Убежище или нет — сейчас это место тянуло его к себе сильнее, чем когда-либо. Он должен был туда добраться. Должен был... но как? Кто мог помочь ему в этом путешествии, которое заранее казалось невозможным? И ведь он даже не знал, что найдет там, но все же...
Я взорвал Горгона. Просто взорвал. Силой своей мысли. Потому что я хотел этого.
И он вспомнил, как Джон Дуглас, сидя на стуле в больнице, спросил его: что ты такое? Потому что я не думаю, что ты человек.
— Неправда, — прошептал мальчик, ни к кому не обращаясь. Оливия слышала только отдаленные крики и почти истерические просьбы о помощи, понимая, что она должна бы вернуться за выжившими как лидер крепости. — Я человек, — прошептал он. — Я человек...
Но в то же время он знал...
Ни один человек не может вызвать землетрясения одним лишь желанием. Ни один человек не мог уничтожить ужасающего монстра силой воли.
Итан начал плакать — тихо и неслышно. Он чувствовал себя потерянным, даже ведя Оливию вперед. Он потерялся... когда-то... где-то...
... и он должен был понять, кто или что он такое, или умереть, пытаясь.
ЧАСТЬ
Глава одиннадцатая
Несмотря на то, что они спали в разных кроватях, она знала, что он проснулся. И знала, почему, даже не глядя на часы. Она слышала, как он глубоко и прерывисто выдохнул, и в этом звуке крылось очень многое. Она продолжала лежать с закрытыми глазами, потому что не хотела смотреть на него, не хотела, чтобы он знал, что она тоже не спит. Она ненавидела его. Он был сам по себе.
Мужчина по имени Джефферсон Джерихо направился в ванную и запер дверь, прежде чем включить свет. Его жена Регина осталась на своем месте. Она даже зажмурила глаза немного крепче, вспоминая то апрельское утро двухгодичной давности, когда она решила, что с нее хватит, что нельзя терпеть ни минуты больше. Он тогда сидел в своем синем кресле «Адирондак» на лужайке под большим дубом с кружкой кофе, на которой был изображен Бог — вроде как, единственный и великий правитель мира. Джефферсон пил свой кофе с половинкой ложки сахара. Как всегда, он сидел все в том же месте — в прохладной тени на пастбище в Теннесси. Лошади скакали за забором прямо напротив него. Регина смотрела, как он с удовольствием вытягивает перед собой ноги и усмехается, глядя на солнце, и думала, что больше не выдержит этого ни минуты... ни секунды!
Поэтому она покинула крыльцо их дома, построенного в стиле английского особняка, направилась в кабинет Джефферсона и открыла ящик стола, где он держал свой «Смит-Вессон» .38 калибра. Она не раз видела, как он практиковался в стрельбе, поэтому знала, как снять предохранитель и как загрузить барабан. Регина родилась на ферме и проделала долгий путь к тем богатствам, которыми обладала сейчас и которые теперь ее мучили. Но, слава Христу, она умела стрелять и могла спустить курок, если потребуется.
Сегодня Регина поняла, что потребуется.
С заряженным пистолетом в своей желтой шелковой ночной сорочке, кружащейся вокруг нее от дуновения приятного весеннего ветерка, она сошла с крыльца и пошла по дорожке из широких каменных плит, которые тянулись мимо декоративного колодца и беседки. Она смутно помнила, что это был третий день апреля, и у нее еще оставались дела по стирке и уборке, но... к черту все это!
Сегодня был день, когда она собиралась убить пастыря.
Лжеца. Ублюдка. Любителя вешать лапшу на уши людям, выдавая себя за искателя истины. Она ненавидела то, как он усмехался, ненавидела то, как он во всем одерживал победу, ненавидела его удачу, красоту его движений, которая сопровождала даже каждое его рукопожатие, ненавидела то, что он мог совратить даже примерную христианку и превратить ее в последнюю шлюху. А если эта новоиспеченная шлюха была довольно красива и достаточно податлива, он даже мог показать ей «проблеск Рая», но она должна была стать «рисковым игроком», как и он сам. Должна была стать Мечтателем, Искателем... и прочими высокопарными словами, которые он использовал, чтобы люди рядом с ним чувствовали себя более важными, и их было легче контролировать.