Граница
Шрифт:
— Мне... мне жаль, что пришлось забрать его так скоропостижно, — наконец сказал он.
— Ты сказал, что время пришло и, наверное, он это знал. Так что тебе не нужно говорить мне, что тебе жаль. Так или иначе... ты — что-то... то есть, кто-то, я имею в виду, особенный. Ты пришел сюда из космоса. Кто я такая, чтобы читать тебе мораль?
— Но ведь иногда даже кто-то, пришедший из космоса, может делать ошибки. Ты согласилась на эту поездку, потому что доверяла ему. А я забрал его у тебя. У всех вас. Я должен был дать ему больше времени.
— Ну, — протянула она, — теперь ведь
— Так.
— Тогда я просто должна быть рада, что он сумел прожить чуть дольше, чем ему было в принципе отпущено. Но... мне его действительно не хватает. Он был очень классным парнем, — она подарила ему нежную, немного задумчивую улыбку. — И ты тоже классный, просто ты не он.
— Странный, страшный, но классный, — хмыкнул Миротворец. — Каких еще полномочий можно требовать от своей межзвездной организации?
Она посмеялась, и он решил, что это прекрасный звук. Ей было еще далеко до полного выздоровления, но она уверенно шла на поправку. Теперь Итану нужно было найти что-то, чтобы так же помочь Ханне, Оливии, Дейву... всем, кто боролся и жил с угасающей надеждой и продолжает это делать. И в память о тех, кто умер в бесплодных стараниях. Он хотел найти что-то и ради Джефферсона Джерихо, который исполнил свою роль, хоть ни он, ни Итан не осознавали ее полностью.
— Я могу принести тебе что-нибудь? — спросил он.
— Нет, у меня все есть.
— Что ж... тогда, наверное, мне нужно идти.
— Итан? — позвала она, когда он уже собрался уходить. Он остановился. — Я прощаю тебя, если ты хотел это услышать, — сказала она. — И хочу сказать, что ты поступаешь правильно.
— Спасибо тебе, Никки, — ответил он, потому что, пусть он и не был человеком, и ему вряд ли когда-либо понадобилась бы подобная поддержка, ему было приятно услышать эти слова — он и сам не знал, почему.
Затем он покинул палату Никки и направился туда, куда звала его судьба.
***
«Пустельга» VH-71 была в надежных руках. Вертолет влетел в сгустившуюся темноту, все его идентификационные стробы отключились, а шум роторов был совершенно не слышен из-за качественной звукоизоляции в салоне.
Полет длился уже больше часа. Итан открыл глаза и ощутил работу следящего устройства инопланетян. Он чувствовал его, как будто оно выжигало горящую точку у него на макушке. Трекер постоянно держал его в поле зрения, еще перед тем, как вертолет взлетел с площадки. А теперь к нему присоединились другие объекты. Итану потребовалось несколько секунд, чтобы обработать гармонические сигналы двух военных кораблей Горгонов — один находился на востоке, другой на западе, они следовали курсом, параллельным траектории полета. Они дрейфовали, следуя за чипом, встроенным в шею Джефферсона. Каждый корабль находился на расстоянии более ста миль, но это расстояние было пустяковым — Горгоны могли преодолеть его за несколько секунд, просто чуть прибавив скорости, но Итан чувствовал, что они специально двигаются медленно, не желая подлетать слишком близко. Разумеется, они знали о том, что он их чувствует. На борту каждого корабля даже могло находиться специальное устройство, которое знало, что Итан тоже следит за ними — возможно, у них был некий сенсор, настроенный на его гармоническую частоту.
Горгоны не спешили. Они тоже осторожничали: своим высокочувствительным внутренним взором он видел и движение кораблей Сайферов, пробиравшихся сквозь
Но Итан слышал: в мыслях Дерримана крутилась убежденность в том, что Горгоны и Сайферы уже близко. Впрочем, никто в вертолете не сомневался, что за ними следят. Поэтому Итан снова закрыл глаза и решил еще немного отдохнуть, но был уверен, что сумеет засечь и интерпретировать любое изменение на кораблях инопланетян. Бесполезно было сообщать о чем-либо кому-то из присутствующих, особенно Дерриману... впрочем, генералу Уинслетту, пилотам и президенту тоже ни к чему было излишне волноваться. Они знали о слежке, этого было достаточно.
Полет продолжался без происшествий. Каждый мог свободно встать, воспользоваться уборной, выпить воды или любой другой безалкогольный напиток из бара. В какой-то момент президент встал, потянулся и направился через дверь в кабину пилота, где оставался некоторое время. Дерриман и Уинслетт тихо зашептались. Итан решил не подслушивать ничего в их сознании, но прекрасно понимал, что они в ужасе. Никто не осмелился отодвинуть занавеску и посмотреть в окно с тех самых пор, как начался полет.
Дейв спал или притворялся, что спит, в то время как Джефферсон отправился в конец салона, чтобы поговорить с двумя морскими пехотинцами. Оливия поднялась и пошла в уборную. Через некоторое время она вернулась на свое место и молча села, сосредоточившись на своих раздумьях. Итан однажды проник в сознание Оливии, чтобы узнать, что там, и увидел в ее мыслях образ худощавого, красивого и загорелого человека с седоватой бородкой. Он улыбался, когда она открывала коробку с подарком. В комнате с прекрасной мебелью было много других счастливых людей, в камине потрескивали дрова. Праздничный торт с розовой глазурью возвышался на столе, рядом с вырезанной из белого камня лошадью. Оливия осторожно снимала золотистую подарочную бумагу. Она осторожничала даже с белой лентой, потому что считала, что упаковка — тоже часть подарка. Закончив с бумагой и лентой, Оливия достала из коробки черную сферу с номером «8», на которой был нарисован белый круг.
— То, что мне нужно! — воскликнула Оливия. — Шар, полный ответов на каждый вопрос!
В тот день она была заметно моложе, чем сейчас и весила футов на пятнадцать больше, при этом смотрясь здоровее. Она показала всем шар «Волшебная Восьмерка», Винсент поднял в честь этого подарка бокал белого вина и начал говорить тост. В тот момент воспоминание рухнуло, потому что образы ускользали от нее, она не помнила слова Винсента точно. Итан проследил за тем, как Оливия, пропустив слова тоста, задула свечи на своем любимом клубничном пироге, а после оставил ее разум.
Президент вернулся на свое место. Похоже, он занимался тем, что все это время перекидывался грязными шуточками с пилотами. Бил знал их великое множество. Итан заметил, что он побледнел, а под глазами все еще были видны темные круги, но он двигался с мрачной решимостью, которая была пробуждена этой миссией. Риск фактически активировал его. Итан рассчитал, что полет продлится еще полчаса. Сейчас его человеческое тело было расслаблено, и все продвигалось так, как было задумано.
В следующую минуту Итан сел прямо, и все его тревожные сигналы включились, потому что один из кораблей Сайферов вышел из построения, ускорился и направился прямо к вертолету на перехват.