Граница

Lindqvist John Ajvide

После всего, чему его подвергли, решила Тина, он заслуживал честный ответ. "Я чую это".

Мужчина рассмеялся: "Ну разумеется"

"Это может показаться странным, но..."

Он прервал её: "Совсем нет, это похоже на правду".

"И?"

Он поднял руки в стороны и указал на своё тело.

"Вы осмотрели настолько тщательно, насколько возможно. Но зайти дальше прав у вас нет. Верно?"

"Да".

"Вот и славно. Раз так, прошу разрешения покинуть это место".

Была бы её воля, Тина посадила бы его в камеру, держала бы под наблюдением.

Но законных оснований на то не было. И кроме того... В конце концов оставался ещё один вариант. Маловероятный, конечно. Вариант, что она ошиблась.

Она проводила его до двери и сказала то, что должна была: "Прошу прощения за доставленные неудобства".

Мужчина остановился и повернулся к ней.

"Может быть, мы ещё увидимся", сказал он и сделал настолько неожиданный поступок, что Тина не сообразила, как среагировать. Он наклонился и поцеловал её нежно в щёку. Его борода была жёсткой, она почувствовала укол от волос ещё до того, как до неё дотронулись губы.

Она очнулась и оттолкнула его. "Какого чёрта вы делаете?!"

Мужчина приподнял руки, как будто защищаясь и показывая, что не собирается больше ничего делать, пробормотал "Entschuldigung. До встречи" и вышел из комнаты. Взял чемодан и направился к выходу их зала.

Тина осталась на месте, глядя ему вслед.

В тот день она закончила рано и поехала домой.

Собаки поприветствовали её традиционным злобным лаем. Она прикрикнула на них, щетинившихся и скалящих зубы из-за забора. Она недолюбливала их. Она всегда ненавидела собак, и, разумеется, единственный мужчина, проявивший к ней интерес, оказался собаководом.

Когда она впервые встретила Роланда, он владел только одним самцом, пит-булем по имени Диабло, завоевавшим несколько наград в незаконных схватках. Роланд отдавал его спариваться с перспективными чистокровными суками за пять тысяч крон.

С финансовой поддержкой Тины и на её же участке он увеличил своё состояние до двух самцов, четырёх сук и пяти щенков, готовящихся к продаже. Одна из сук оказалась настоящей чемпионкой, и Роланд постоянно брал её на выставки и соревнования, где налаживал связи - как деловые, так и половые.

Это происходило как будто, так и должно быть и стало частью их повседневной жизни. Тина уже и не спрашивала об этом. Она чуяла, когда он был с другой, и никогда не бранила его. Он был для неё просто компанией, и она не рассчитывала на большее.

Если представить, что жизнь - это тюрьма, то для каждого человека настаёт момент, когда он осознаёт, где стоят его стены, его границы свободы. Неважно, настоящие ли это стены, или возможно - двери на волю. Для Тины таким моментом стал выпускной вечер.

Напившись в снятом в аренду доме, одноклассники прокатились до парка в Норртелье, чтобы посидеть на травке и доглушить вино.

Тине всегда было некомфортно на вечеринках, так как они обычно заканчивались уединением пар. Но не в этот раз. В этом случае сам класс осознавал,

что это был их последний вечер вместе, и она была частью компании.

Когда вино было выпито, а пересказы приколов их школьной жизни окончательно выдохлись, они валялись на траве, не желая прощаться и идти домой. Тина была настолько пьяна, что то, что она тогда называла своим шестым чувством, совершенно отключилось. Она была просто одной из них, лёжала в парке и отказывалась взрослеть.

Было очень приятно, но её это пугало. Пугало то, что алкоголь оказался решением проблемы. Выпив достаточно, она теряла то, чем отличалась от остальных. Возможно, существовало какое-нибудь лекарство, что смогло бы блокировать всё лишнее, защитить её от знания того, чего она не желала знать.

Она лежала и обдумывала всё это, когда рядышком устроился Джерри. Незадолго до этого он написал на её шапке "Никогда тебя не забуду. С любовью, Джерри".

Они трудились вместе над школьной газетой, написали несколько статей, бродивших по всей школе, их цитировали товарищи. У них было общее чёрное чувство юмора и наслаждение от ядовитых статеек про заслуживавших того преподавателей.

"Привет", он прилёг рядом, положив голову на руку.

"И тебе привет", ответила она. У неё едва ли не двоилось в глазах. Прыщи на лице Джерри расплывались, и он казался почти красивым в полумраке.

"Чёрт побери", сказал он. "Мы перебрали".

"Ммм".

Джерри долго и медленно кивал. Его глаза сверкали, казались косыми за линзами очков. Он вздохнул и сменил позу, сев, скрестив под собой ноги.

"Есть кое-что... что я бы хотел сказать тебе".

Тина сложила руки на животе и взглянула наверх к звёздам, пронизывавшим листву иголочками света.

"Мм?"

"Ну это...", Джерри провёл ладонью по лицу и попытался прекратить мямлить. "Дело в том, что ты мне нравишься. Ну ты и сама знаешь".

Тина ожидала. Поначалу ей показалось, что хочется в туалет, но позже она осознала, что это другое, слегка покалывающее чувство. Тёплый нерв, оживший в самом неожиданном месте.

Джерри встряхнул головой. "Я не знаю, как это... хотя ладно. Я скажу это, потому что хочу, чтоб ты знала, что я чувствую, ведь теперь мы... теперь мы можем и не встретиться больше".

"Давай".

"Ну это что-то типа, ты мне кажешься чертовски классной девчонкой! И мне бы хотелось... в общем, что я хочу сказать... Мне бы хотелось встретить кого-то в точности как ты, но чтобы выглядела иначе".

Нерв перестал трепетать. Остановился, остыл. Она не хотела слышать ответ, но всё равно спросила:

"В смысле?"

"Ну...", Джерри ударил рукой по траве. "Проклятье, ты знаешь, о чём я. Ты... ты такая клёвая, и с тобой очень здорово. Я... Да, блин, я люблю тебя. Правда. Ух, я сказал это. Но дело в том...", он шлёпнул рукой по земле опять, на этот раз более беспомощно.

Тина закончила за него фразу: "Но дело в том, что я слишком уродлива, чтобы со мной на людях показаться".

Он потянулся к её ладони. "Тина, не надо..."