Граница
Шрифт:
Только здесь, под высокими елями, при свете небольших фонарей, за празднично накрытыми столами, которые эльфы накрыли прямо на свежем воздухе, я почувствовала, что у них сегодня праздник, что общая победа над таким противником очень много значила для них. Они поднимали старинные кубки за погибших на границе друзей, родных, за дружбу с драконами и гномами…Драко достались все почести как представителю славного племени драконидов и он с удовольствием принимал их в виде жаренных цыплят, кроликов, пирогов и пирожков… Я заразилась этим общим весельем и усталость последних дней отступила. Рядом были друзья Филимон, Драко, дед Илия, который был еще слаб, но глаза его уже светились почти прежней силой. Только поздно ночью я ушла, наконец,
Часть 7
1
Утро разбудило меня солнечными лучами, бившими мне прямо в лицо. Открыв глаза и глядя в открытое окно, я лениво перебирала события прошедших дней. Но все мои усилия понять, какое мое место в этом мире, сводились к воспоминаниям о доме, увитом плющом. Пока я чувствовала себя всего лишь наблюдателем, все происходило будто во сне, даже, когда мне говорили, что знают мою семью, рассказывали, какие славные предки были у меня, я только слушала и удивлялась, что это все происходит со мной… и стоит хорошенько проснуться, как тут же все и кончится… Но вот уже прошел почти месяц, а сон продолжается.
Надо вставать. Умоюсь и — к учителю Илии. Прошлепав босиком по пушистому ковру в умывальню, я ненадолго задержалась у окна. Как же здесь хорошо! Полутемный ельник здесь у горы немного расступался, и солнечный свет радостно врывался на опушку, воздух был влажный, напоенный хвоей и травами, особенно сейчас в конце июля, утренняя прохлада скоро уже сменится дневной, тяжелой духотой, но пока… Белая штора мягко плескалась на сквозняке… полутень… полусвет…
В умывальне было душно. Мраморные, светлые стены, серо-черный, тоже мраморный пол, белоснежные полотенца и большая ванна на изогнутых ножках, тускло блеснувшая водой. Мечта! Забравшись в теплую воду, я закрыла глаза… В общем, выбралась из ванной я только через час. Высушила свои рыжие волосы, одела впервые за месяц платье, белое, струящееся, собранное под грудью тонким серебрянным пояском, которое мне подобрал Филимон у эльфов, и взглянула на себя в большое овальное зеркало, которое стояло на полу здесь же в умывальне… и замерла. В отражении, на белом платье, на груди медленно расползалось красное пятно, лицо побледнело, волосы были растрепаны. Прошла какая-то секунда, и вновь все было как прежде, белоснежное без изъяна платье, раскрасневшиеся после купанья щеки…
Выскочив из умывальни, я сорвала с себя странный наряд, быстро переоделась в лесную одежду, уже заботливо выстиранную и приготовленную гномом. Надев мягкие черные штаны и серую шелковистую рубашку с распахивающимся воротом, и забравшись в глубокое кресло с ногами, я почувствовала себя немного лучше. Там и застал меня Илия. Старик уже совсем окреп, перестал опираться на костыль и сейчас, удивленно на меня взглянув, подошел и встал напротив. Он молчал и ждал… Знал, что я давно хотела с ним поговорить о своем прошлом, но избегал пока разговоров со мной. И теперь, наверняка решил, что я просто пытаюсь вывести его на беседу. Но мне было не до этого.
— Ася, что случилось? — его голос, наконец, требовательно прозвучал в затянувшейся тишине.
Как ему это удается? Этот его голос, — мне сразу хочется все выложить ему, как в детстве я все рассказывала своему деду. В надежде, что он все мне объяснит, я рассказала ему о том, что увидела в зеркале.
Он продолжал молчать. Только тяжело сел в кресло, будто приготовившись к долгому разговору. Тяжелый взгляд его больших под нависшими бровями глаз сейчас меня уже не пугал так, как это случилось в первую нашу встречу. Я знала, — только Илия мог мне помочь. И поэтому я продолжила…Я рассказывала о кольце, отданном старым драконом, о сне, воспоминания о котором мучили
— Если бы мы знали природу всех событий, которые происходят вокруг нас, — многих бед нам удалось бы миновать… — проговорил учитель очень тихо. — Одно ясно, — в тебе разбужена память древнего клана Трувора, эльфов из рода Совы. Этот клан был очень могуществен, пока нить рода не прервалась… Внучка Трувора ушла к людям… Редко у нас такое случается… Так вот, тогда Трувор бросил все и принялся за древние рукописи. Он погрузился в магию, жил в пещере, которая теперь называется пещерой Трувора, и многие потянулись в те края, чтобы хоть немного коснуться знаний, что открылись ему. Так появилась школа. Старый Трувор никому не отказывал… Знаю, что ты хочешь спросить… — Илия махнул на меня рукой, когда я только открыла рот. — Нет, я не видел его, эльфы не так долго живут, хотя ему удалось немного продлить свой век, почти четыреста лет прожил. — Илия задумался.
В тишине скрипнула дверь. Филимон, просунув свое крысинное личико в щель, взглянул на нас хитрым глазом и, увидев наши серьезные лица, быстренько смылся. Илия, заметив гнома, улыбнулся:
— Он тебе очень предан, Ася… Его здесь кое-как удерживали, пока лечили, — все к тебе рвался. — Дед Илия теперь смотрел на меня с улыбкой. — Ты очень быстро идешь по пути того предсказания, которое открылось Трувору после многих лет жизни в холодных северных лесах. У тебя есть сторонники среди гномов, драконов и эльфов. Ты находишь общий язык с ними, не прикладывая никаких усилий, и объединяешь в одну компанию тех, кто не очень-то дружелюбен — дракон гному не товарищ… Ты не воин, но ты оказываешься втянутой в военные события… Все говорит о том, что предсказание сбывается, и пока ничто не мешает ему сбыться до конца…
— Да что за предсказание, я уже слышу про это который раз и так ничего и не знаю про него… — я вспылила. Почувствовав, что меня занесло, я постаралась говорить тише. — Деда, расскажи мне про него… — иногда я обращалась к Илии как к своему деду, и пока он ни разу меня не остановил. Но, похоже, сегодня он был настроен разрешить все вопросы.
— Несмотря на то, что я эльф из рода Совы, я не твой родственник, я — из другой семьи. — Илия строго на меня посмотрел. — Но, если тебе важно называть меня так, в память о своем деде, то — пожалуйста… я буду только рад такой внучке. Тем более, что из твоего рода больше никого не осталось, да и я одинок… — голос его дрогнул.
Старик сидел очень прямо в кресле. Его белые одежды сливались с сединой волос, но сила голоса, взгляда, интонаций, его воинская осанка не давали повода думать о нем с жалостью, я бы назвала благоговением перед силой и мудростью, то чувство, которое посетило меня в эту минуту.
— О предсказании говорить еще рано, особенно о той части, которая не сбылась… Ты невольно можешь пойти не по тому пути… — продолжил учитель. — Я думаю скорее, о том видении, что посетило тебя сегодня. Нам надо пораспросить Гарру об этой умывальне, потому что видение может быть пророческим, а может быть и навеянным кем-то или чем-то. Что же касается дома, виденного тобой во сне, то я тебе его покажу… Он стоит заброшенный давно, на окраине Золотого Устья… Там жили эльфы клана Труворов, теперь он по праву твой… Дело в том, что дом не пустит владеть собой никого, кроме представителей этой семьи. И теперь он нашелся.
Получив неожиданно ответ на так давно мучивший меня вопрос, я сидела, забившись в кресло, и думая о том, что теперь я знаю, где мой дом, с грустью почему-то вспомнила беседку, спрятанную в зарослях сирени, с любовью построенную для меня дедом, где мы пили чай с бабушкой в жаркие дни… И поняла, что понятие дома так и останется для меня раздвоенным, — сложенным из воспоминаний о детстве, проведенном в деревеньке у болот, и из смутных ощущений, снов, сказок и рассказов о великом прошлом моих предков.
История западной философии
Пути философии
Научно-образовательная:
история
философия
культурология
рейтинг книги
