Грани
Шрифт:
Голос Стивена непроизвольно произнес:
— Сделай это сама.
На лице Кейси не дрогнул ни мускул.
"Недостаточно. Контроля над Вестником Смерти все еще недостаточно. Если я попытаюсь избавиться от Гаррисона самолично, он… он не позволит."
— Хватит, Стивен. Сделай это, и все кончится.
— Кончится что? — огрызнулся Стивен — это? И кто-то умрет? Таким ты видишь конец этой истории? Черта с два, нет!
Взяв небольшую паузу, Стивен судорожно облизнул свои губы. Ему хотелось говорить еще и еще. Пусть даже не вразумить, но еще ненадолго оттянуть весь этот ужас. Ему было это необходимо.
— А что будет с Максом? — опомнившись, спросил Стивен. — Теперь то мы знаем, что после смерти есть что-то еще. Возможно он смотрит на тебя прямо сейчас. Думаешь он рад видеть свою мать такой? Скажи, смерть Боба вернет твоего сына к жизни?! Нет, черт возьми! А что насчет тебя? Когда все кончится, что станет с твоей душой? Может быть это?!
В следующий момент Стивен сделал то, чего ожидал от себя в самую последнюю очередь. Как будто в эту самую секунду рука Стивена приобрела свой собственный разум и решила жить своей жизнью, начиная с того что… уверенно и резко кинула отвертку прямо в Кейси. Та, казалось, не обратила на это совершенно никакого внимания. В следующий момент был слышен лишь звук, как что-то вонзается в плоть.
Отвертка вошла в плечо Кейси по самую рукоять.
Стивен пришел в настоящий ужас. Теперь уже не столько от своего поступка, сколько из-за реакции Кейси.
«Даже не отреагировала. В "Дартсе" фокус с пулями хоть как-то ее замедлил, но теперь… она… нет, она уже не человек»
Как можно больше уверенным голосом Стивен произнес:
— Если ты способна держать эту чертову отвертку в своем плече, то и с ладонью у тебя не будет проблем. Я же говорил. Я знаю все. Гаррисон рассказал мне, рассказал, понимаешь? Обо всем! Даже о своем сне. Все это было спланировано заранее. Все это. Ты знала, что все будет именно так. Знала! Не так ли? Я был замешан в этом с самого начала! И ты все знала! Тупая ты гадина!
— Не понимаю, о чем ты, — сказала Кейси. Казалось, слова Стивена нисколько ее не задели. Но ее голос был тяжелый и низкий. Слишком низкий.
Между тем Стивен услышал звук с улицы, который был похож… на тормозящие шины машин.
«Работники мастерской? Но я был здесь еще до обеда и никто не уезжал от сюда на своих машинах. Кажется они ушли на обед пешком, точно. Неужели работники уже вернулись с обеда? А если нет, то кто же…».
Но кто бы там ни был — это может пойти только на руку.
— Ну что, — крикнул Стивен с еще большим энтузиазмом, — добьешь старину Бобби сама или будешь и дальше тянуть время и вести себя как сука?
Пока Кейси и Стивен обменивались своими взглядами, Боб прокручивал в голове событие.
«Когда он пришел сюда, то сразу начал бить меня. Быстро и без жалости. Я не отвечал на удары. Поначалу. Мы оба знали, к чему все это вело. Ему нужно было это. Просто необходимо. Мне бы самому стало легче от всего этого. От всех этих ударов. От этого выпущенного наружу пара. Я считал все это частью своего искупления. Хоть и слишком простым для человека, пусть даже не виновного. Но в какой-то момент я понял — в ударах этого парня не было никакой ненависти, никакой мести. Только страх. И тогда, к удивлению для самого себя, я начал злиться. Не на себя. Не на него. Но на все, что успело произойти. На все, что, черт возьми, случилось именно так и какого-то черта ни как иначе! Кто-то
В ход шли все попавшие под руку инструменты, начиная от отвертки, которую я подобрал у входа, и заканчивая целыми ящиками с гайками. Впрочем, наша драка была недолгой. Треснутые ребра давали о себе знать и отзывались болью не реже, чем я производил вдох-выдох, а потому я довольно быстро оказался на полу. Парень занес над моей головой гаечный ключ, но почему-то остановился. А потом он закричал. Он кричал и кричал, словно бы выпуская свою внутреннею скопившуюся за все время боль. Тогда я понял, он точно связан с семейством Диггенс.
Он начал выдавливать из себя что-то неразборчивое, но потом… рассказал мне все. Рассказал про сделку. Про Кейси. Про меня. Я не поверил ни единому слову. Этот парень псих, не иначе, подумал я. Да и он не старался меня убедить. Скорее хотел выговориться, выпустить злость и свои страхи. Но тогда я подумал, что бедняга свихнулся на почве потери Кейси и Макса. Должно быть, и правда, это был родственник, который узнал об аварии и решил отомстить мне под вуалью какой-то сказочной истории. Так было легче. Самое бредовое я запомнил отчетливее всего. Этот парень сказал, что сегодня умрет лишь один. И это будет не он. А потом я вспомнил свой сон….
И еще этот рюкзак за вывеской у мастерской… причем тут был его рюкзак? Зачем он рассказал мне про рюкзак?»
Все это время Боб слышал голоса Кейси и Стивена, но окончательно в реальность его вернул истошный вопль женщины и резкий выпад мальчишки в ее сторону. А потом Боб увидел отвертку. Отвертку, воткнутую в грудь Стивена.
В это же момент с улицы раздался мужской крик:
— А вот и мы, Баркс! С любовью от Гарсеза. Ты, парень, очень крупно попал!
Глава 22: Прием у доктора
Глава 22: Прием у доктора
Наконец, Эрик открыл свои глаза. Его не покидало ощущение дикого похмелья, после которого в голове стоит ужасный звон, а в глазах каждый предмет отдает ярким светом. Казалось, на Эрика были направлены одновременно все прожектора футбольного стадиона. Ощутив под собой мягкую почву, Эрик предположил, что лежит на кровати.
"Где-нибудь в психушке — заключил Эрик — напичканный психотропными препаратами и постепенно превращаясь в овощ. Черт, как же не хочется открывать свои глаза. Да и зачем? Не пройдет и нескольких часов, как меня забросит куда-то еще. Может быть даже в Дисней Лэнд. Тут всякое возможно. Ах, как же раскалывается моя голова."
Полежав на кровати и стараясь обойтись минимальными телодвижениями, Эрик все же добился того, чтобы перестроить себя из лежачего положения в полусидящее.
"А может я сейчас нахожусь дома? Может быть никакого прыжка в неизвестность не было и вовсе? Просто очень дурной сон. Да, сейчас я поверну голову и увижу Мэри. О, Мэри…"
о любимой все же заставили Эрика собраться с мыслями. Несмотря на пульсирующую боль в голове, он отметил, что некоторые ощущения, так внезапно вернувшиеся после смерти, не могут не огорчать. Воистину, звон в ушах стоял до сих пор.